Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

— Я ответила… — проговорила Катя, слегка понизив голос и приблизившись ко мне ещё ближе. — Да, папа. Уверена. Я Сергею верю. Я знаю, что он не бросает слов на ветер. И он знает, что делает. — Она помолчала. — Папа на это вздохнул и сказал, чтобы девочки приезжали. Место найдём. Только он посоветовал вам не лезть в это дело самим.

Я кивнул. Тёплая волна благодарности накатила на меня. Это был ключевой ход в плане против Грачёва. Нужно было спрятать Ольгу и Аню подальше от его загребущих лап. Такова была просьба лейтенанта. В противном случае было слишком опасно затевать игру против Михаила Валерьяновича. Самого же Петра к этому времени уже должны были перевести в госпиталь.

— Спасибо, Катюш, — искренне поблагодарил я. — Большое спасибо. Ты очень помогла. Ты не представляешь, как это важно. Для них. И для меня. Это… это развяжет нам руки.

Я притянул Катю к себе, крепко обнял, чувствуя, как она прижимается в ответ, доверчиво положив голову мне на грудь. Она обняла меня в ответ, её руки сомкнулись у меня на спине.

— Я знаю, Серёж. Я знаю. Всё будет хорошо. Ты победишь. Я верю. — Она отстранилась, посмотрела мне в глаза. — Только… будь осторожен. Пожалуйста.

— Обещаю, — сказал я, искренне, глядя на неё. — Я не геройствую понапрасну. Я просто хочу жить спокойно. И чтобы мои близкие были в безопасности. У нас с лейтенантом есть план…

Катя кивнула, не требуя больше объяснений, и снова прильнула ко мне. Мы простояли так несколько минут, слушая плеск волн где-то внизу и биение наших сердец.

— Пойдём на поиски такси, — проговорил я, разрывая объятия. — Пора возвращаться.

Шли молча, наслаждаясь близостью и редкими минутами покоя. Колено ныло нестерпимо, но я игнорировал эту боль. Эта прогулка того стоила.

Такси отыскалось быстро. В салоне пахло дешёвым одеколоном и папиросами. Катя прикорнула у меня на плече, уставшая от насыщенного дня. Я смотрел в окно на проплывающие огни города, на тёмные очертания знакомых зданий. Мысли снова вертелись вокруг Грачёва. Ольга и Аня скоро будут в Москве, под крылом отца Кати, человека со связями. Это снимало главную угрозу, которой пользовался Грачёв. Теперь мы могли действовать без оглядки. План, рождённый вчера в больничной палате, обрёл чёткие контуры.

Машина подкатила к гостинице. Я разбудил Катю проговорив:

— Приехали, спящая красавица.

Она потянулась, как котёнок, и сонно улыбнулась.

— Так быстро… — протянула она и зевнула.

Мы вышли. Я проводил её до двери номера. Обнял на прощание, долго держал в объятиях, вдыхая запах её волос, чувствуя её тепло. Расставаться не хотелось.

— Спокойной ночи, — сказал я отстраняясь. — Сладких снов. Завтра провожу тебя на поезд.

— Спасибо за прогулку, Серёж. За сегодня. За всё, — она ласково провела ладонью по моей груди. — И тебе спокойной ночи. — Затем она встала на цыпочки и поцеловала меня в губы. — До завтра.

Я дождался, пока дверь за ней закроется, услышал щелчок замка. Потом повернулся и зашагал к ожидавшему такси.

Дорога обратно в училище казалась длиннее. КПП, проверка документов, знакомые корпуса в ночной тишине. В казарме уже горел «ночник» — тусклая лампочка в конце коридора. Внутри было безлюдно, но были слышны скрипы коек за дверями спален и негромкие разговоры курсантов. Я шёл к нашей комнате, шаги гулко отдавались в пустом коридоре. И почти у самой двери, из глубокой тени у стены, возникла фигура. Зотов. Он оттолкнулся от шинельника, где хранилось обмундирование, и шагнул ко мне.

— Серёг, — позвал он тихо. Его лицо в полумраке коридора было напряжённым. — То, что ты говорил в пельменной… Это ты серьёзно? Про аварию? Про зацепки?

Я остановился. Дневная суета давала о себе знать, и теперь мне хотелось лечь и уснуть. Но отмахиваться от вопросов было нельзя.

— Серьёзно, Стёпа, — ответил я вполголоса. Повёл рукой в воздухе, словно отгоняя назойливую муху. — Орлов… он прояснил некоторые детали. Не всё, но… направление есть. Завтра, если силы будут, он обещал рассказать больше. Милиция в курсе…

В этот момент из дальнего угла коридора, где обычно стояли вёдра и швабры, донёсся громкий лязг металла о бетонный пол, а следом послышалось приглушённое, но отчётливое русское матерное слово. Мы оба резко повернули головы на звук.

Возле стены со шваброй в руках возился уборщик — вечно недовольный и незаметный мужик, которого все звали просто и без затей: дядя Витя. Он нагнулся и принялся поднимать опрокинутое ведро, ворча себе под нос и вытирая тряпкой разлившуюся по полу воду. Его движения показались мне нервными, поспешными.

— Тьфу ты… — пробормотал Зотов, отводя взгляд от уборщика обратно ко мне. — Напугал.

Зотов продолжил что-то говорить, но я слушал вполуха и не отводил глаз от уборщика. Дядя Витя никогда не задерживался так поздно, насколько я помню. Всегда был незаметным, как тень, старался держать подальше и от курсантов, и от инструкторов. Что изменилось? Почему опрокинул ведро именно сейчас? Слишком… вовремя. Слишком громко. В мозгу щёлкнуло: «Наблюдение?» Но подтверждений догадки у меня пока не было. Только ощущение.

— Ладно, — Зотов понизил голос почти до шёпота и наклонился ближе. — Держи меня в курсе, а? Хорошо? Это ведь… — он запнулся, — меня тоже касается. Я там был.

Я кивнул, наконец оторвав взгляд от уборщика, который теперь усердно тёр пол, не глядя в нашу сторону.

— Буду держать в курсе, — пообещал я твёрдо. Потом моргнул, будто прогоняя усталость и навязчивые мысли. — А сейчас нужно отдохнуть. И тебе тоже пора, комсорг.

Зотов хмыкнул, но кивнул.

— Это да. Нога-то как? — спросил он, двигаясь в направлении комнаты.

— Нормально, — сказал я, открывая дверь в комнату.

— Так я тебе и поверил, — фыркнул он. Я ответ лишь пожал плечами.

Мы вошли в комнату, и я тихо прикрыл дверь за собой. Тусклый свет ночника едва разгонял тьму. Ребята спали, слышалось тяжёлое дыхание и посапывание. Боль в колене наконец-то вышла на первый план, требуя внимания. Я аккуратно снял одежду, стараясь не шуметь, и опустился на койку. Обработав колено, я лёг.

Но сон не шёл. Образ подозрительно задержавшегося уборщика, его нервные движения, грохот ведра именно в тот момент, когда Зотов заговорил о деле — всё это вертелось в голове, как