Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

в недоумении, как они там могли оказаться. Сам он их туда в спешке сунул, или кто-то посодействовать. Но главное цели-то я достиг. Поход на концерт у него сорвался, но и под грузовик он не попал. Остался целым и здоровым. С Маринкой своей наверное после этого поссорился, но думаю, что это как раз пережить можно.

— Конечно можно, -ответила мне Алена.

Так в разговоре прошло у нас почти два часа. Наконец Алена взглянула на часы и спохватившись заявила, что уже совсем поздно и ей пора домой. И что мне тоже надо бы набраться сил перед новым учебным днем. А времени для новых встреч и бесед у нас теперь должно быть много, тем более, что мы решились наконец-то на самый главный и самый важный разговор, который убрал все неясности и недомолвки существовавшие до сего дня между нами обоими.

Я опять вызвался проводить Алену до дома и на этот раз уже не встретил с ее стороны каких-либо возражений. Сегодня мы явно стали еще ближе друг к другу. Прощаясь с ней возле подъезда. Я вдруг решился и обнял ее, затем крепко поцеловав в губы. Алена не отстранилась и мы целовались минут наверное пять. Наконец она оторвалась от меня, уперлась мне руками в грудь и сказала:

— Все Анохин, больше никакой эротики. Не забывай того обстоятельства, что это там я была матерью и бабушкой. Здесь же пока вполне себе добропорядочная и добродетельная девушка, спортсменка, комсомолка и отличница. Так, что хватит посягать на мой моральный облик. Понял?

Мне пришлось сделать вид, что я понял. Распрощавшись наконец с Сомовой, я двинулся по уже становящимся привычным маршруту. До автобусной остановки, а затем на автобусе до своего студенческого общежития.

Глава 13

В последующие несколько дней я как-то мало пересекался с Сомовой. Видимо и ей и мне требовалось какое-то время, чтобы осознать и усвоить то обстоятельство, что каждый из нас больше не является одиноким, заброшенным в иное ( хотя уже и прожитое однажды) время и то, что рядом есть так сказать «собрат по несчастью», или наоборот по счастью смотря с какой точки смотреть на то, что произошло с нами там, в двадцать первом веке.

При этом я так же прекрасно понимал, что как раз мне этот переход дался легче всего, поскольку в прошлом, в отличии от Алены я не оставил пожалуй никого кроме Аллы ( по которой тем не менее, я время от времени скучал). У меня не было ни детей, ни тем более внуков, а у Алены они были и расставание с ними, равно как и мысль о том, что в этой новой действительности они уже не родятся на свет, видимо давалась ей не легко и не просто. Даже понимание того, что судьба дает нам шанс многое исправить в своей новой жизни, во многом начать как бы с чистого листа не давало, да и не могло дать полного утешения. Впрочем, как я уже говорил, мне в этой ситуации было гораздо легче чем Алене.

Но как бы то ни было надо было привыкать к новым реалиям и обустраиваться в новой жизни, которую я начал все же не по своей собственной воле.

На следующий день после моего разговора с Сомовой, на занятиях появилась наконец-то Вика Потоцкая. Внешне в ее поведении ничего не изменилось. При встрече со мной она вежливо здоровалась, но к счастью разговор со мной завязать не пыталась и встреч наедине искала. И хотя мне было все-таки жаль Вику и я даже чувствовал за собой некую вину, за то, что не смог оправдать ее надежд, все же такое развитие событий вполне удовлетворяло меня. Вика в конце концов показала, что она вполне способна владеть собой, достойно принять отказ мужчины и не бегать за ним, пытаясь вопреки всему снискать его благосклонность.

Между тем в стране, после того как на троне Генерального секретаря ЦК КПСС утвердился бывший хозяин Лубянки жило ожидание перемен. Никто не знал, что правление Андропова на которого сейчас возлагалось столько надежд продлиться всего всего лишь пятнадцать месяцев из которых, он едва ли не половину проведет в палате ЦКБ. И, что восемнадцать лет правления Брежнева, про которого рассказывали сейчас массу издевательских анекдотов, через три десятилетия, будет расцениваться как едва ли не «золотой век» в истории СССР. Да и сама фигура Брежнева за эти же тридцать лет претерпит большую метаморфозу в своей оценке. Как у профессиональных историков, так и у простых обывателей.

Но впрочем до наступления этого времени было еще очень и очень долго.

Тем временем уже наступил декабрь. Последний месяц 1982 года, часть которого по воле судьбы или какой-еще высшей силы я проживал во второй раз. И вот в первых числах этого месяца Сомова как-то очень здорово озадачила меня.

Все началось с того, что она раз подошла ко мне и сказала:

— Слушай, Виктор, я вспомнила одно очень важное и срочное дело. Нам непременно надо поговорить. Дело такое, что отлагательств не терпит. Ты сегодня свободен?

— После занятий свободен как ветер. А в чем дело? Надолго это? Если не долго то мы могли бы посидеть в кафе- мороженное и поговорить. А если надолго…

— Хорошо. Кафе — мороженное я думаю подойдет. Давай после занятий зайдем туда.

После занятий мы направились в кафе. Я сказал Сомовой, что очень доволен поведением Потоцкой так чего греха таить опасался немного своего рода преследований с ее стороны. Алена в ответ замотала головой и сказала мне:

— Зря ты так думал. Вика совсем не из тех. Она не будет никому набиваться в подруги. А уж тем более не будет подключать как будут говорить в будущем «административный ресурс». Она будет рыдать в подушку, молча страдать, но не более. Так что можешь не беспокоится. Я же говорила тебе, что по своей сути Вика добрая и не лишенная благородства девушка. Кстати никаких мелких и крупных пакостей при возможности она так же строить не будет. Этого ты можешь тоже не опасаться.

В кафе Алена взяла себе мороженное, я опять ограничился молочным коктейлем. Кивнув на мороженное я заметил:

— Как считаешь действительно в СССР самое вкусное в мире мороженное, как будут утверждать в будущем? Причем делать это так часто, что это превратится пожалуй в общее место.

— Мороженное как мороженное. В будущем будет попадаться не хуже.