Обратный отсчет - Токацин

и громко загудел. Гедимин, собравшийся было спрыгнуть с края гусеничной платформы — он только что осмотрел реактор, возвращённый в тренировочный отсек, и нашёл его состояние терпимым — остановился, посмотрел на своё запястье и удивлённо мигнул.

— А со мной не связались, — сообщил он. — Кто там? Арторион?

Хольгер отмахнулся.

— С наукой покончено, атомщик. Я просился к Арториону, но он боится Ассархаддона… Это наш куратор. Вернулся на базу, инспектирует флагман и просит меня больше не называть Маркуса идиотом, не убедившись, что вокруг нет камер.

Гедимин хмыкнул.

— Теперь и на тебя доносят? Раньше самым неблагонадёжным был я… И как ему флагман?

— В отличие от нас обоих, Ассархаддон очень сдержан в выражении эмоций, — сказал Хольгер, недовольно щурясь на ремонтника. — И нам бы этому поучиться… Он предупреждает, что февральская группа увеличится на два сармата, и надеется, что это не создаст непреодолимых трудностей для нас.

Гедимин пожал плечами.

— Что пятнадцать, что семнадцать, — всё равно реактор задёргают… Васко, сходи за стульями, — двух не хватает.

…Они вышли встречать курсантов в коридор — по традиции, первое построение проводилось там. Новички выстроились полумесяцем по двое, Гедимин пересчитал их и удивлённо мигнул.

— Где ещё двое?

Сарматы переглянулись и дружно пожали плечами.

— Впервые о них слышу, — сказал за всех сармат с тёмно-синей кожей, исчерченной шрамами. — У меня список на пятнадцать курсантов. Вот…

Гедимин, в свою очередь пожав плечами, открыл список.

— Хорошо. Начнём с переклички. Кайя Тарс?

«Кайя… Переделанная самка?» — он внимательно посмотрел на сармата, шагнувшего вперёд. На самку он был похож не больше, чем остальные, а многочисленные шрамы на лице говорили о том, что жизнь у него была нелёгкая… впрочем, в этом самки не отличались от самцов.

— Имел дело с ирренцием? — задал Гедимин дежурный вопрос. — С другими ядерными устройствами?

Перекличка уже дошла до середины, когда в коридоре послышались быстрые шаги. Из-за поворота показались двое в чёрных скафандрах — сармат и филк. Узнав одного из них, Гедимин изумлённо мигнул.

— Альваро долго влезал в броню, — бесстрастно сообщил Константин, становясь девятым в первый «слой» полумесяца. Филк остановился за его спиной.

— Вы тут что забыли? — спросил Гедимин и тут же получил тычок под рёбра от укоризненно хмыкнувшего Хольгера.

— Прибыли для прохождения подготовки на курсах оператора реактора типа «Феникс» и двигателя типа «Седжен», — не изменившись в лице, отрапортовал Константин. Хольгер снова ткнул Гедимина в бок, тот досадливо отмахнулся.

— Вольно! Продолжаем перекличку…

Внеся в список последнего сармата и запустив курсантов в «класс», Гедимин поймал в дверном проёме Константина и прижал к стене.

— И давно ты в реакторщиках?

— Вчера узнал, — отозвался тот, недовольно щурясь. — Думаешь, я этому рад? Особый приказ. Меня берут на «Марк», как наиболее благонадёжного и подготовленного. Но практики-то у меня нет…

— Будет, — пообещал Гедимин, покосившись на реактор, до поры прикрытый защитным полем. — Ничего сложного тут нет. А Альваро? Давно филков берут во флот?

Константин пожал плечами.

— Мы пока не знаем, возьмут его или нет. Ассархаддон обещал замолвить слово… Мне будет легче работать с ним. Одному там не справиться, всё равно нужен напарник. А я привык к Альваро.

— Ладно, учитесь, — Гедимин выпустил его и жестом пригласил в «класс». — Только одно условие. На занятиях до меня не докапываться. Если есть что сказать — скажешь вечером.

Константин кивнул, изобразил «руки по швам» и, проскользнув мимо Гедимина, сел на свободное место рядом с устроившимся на краю ряда филком. Курсанты озадаченно косились на Альваро; он старался держаться спокойно, но Гедимин видел, что ему не по себе.

— Чтобы крутить реактор, нужны мозги, а не мышцы, — сказал ремонтник, занимая место у проектора. — Поэтому первые три дня мы посвятим теории. Вот крейсер типа «Бет», разрез в горизонтальной проекции…

03 февраля 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Hetatza!

Двое сарматов, с любопытством наблюдавшие за развлечением третьего, шарахнулись в стороны. Гедимин, перехватив его руку в движении, резко вывернул её — так, что заскрежетала броня — и швырнул курсанта лицом в стену. Альваро, высвободившийся из цепкой хватки противника, полетел в другую сторону, не удержался на ногах и с грохотом растянулся на полу. Гедимин покосился на него, но рядом уже был Хольгер, из реакторного отсека выбирался, свирепо сверкая глазами, Константин, на минуту упустивший Альваро из виду, а курсант, вдавленный в стену, задёргался, пытаясь вывернуться. Гедимин развернул его к себе лицом и резко вскинул руку, поднимая сармата на полметра вверх. Тот вскрикнул.

— Ну, покажи свою силу, — прошипел Гедимин, недобро щурясь. — Померяйся со мной!

— Атомщик, хватит! — Хольгер, потеряв надежду докричаться, постучал по его броне кулаком. — Руку сломаешь!

Гедимин, встряхнув головой, с удивлением уставился на то, что держал, подняв высоко над головой. К руке всё ещё прилагался курсант, но он уже не дёргался — только жмурился и еле слышно подвывал сквозь сжатые зубы. «Мать моя пробирка…» — Гедимин с трудом разжал пальцы. Сармат, освободившись из его цепкой хватки, шарахнулся за спины товарищей, придерживая безвольно повисшую руку за локоть.

— Альваро, как ты? — спросил Гедимин, повернувшись к филку. Тот уже стоял на ногах, но держался неуверенно и норовил опереться о стену — то ли из-за громоздкого скафандра, то ли из-за удара по голове.

Филк потрогал шлем и качнул головой, едва заметно вздрогнув от этого движения.

— Я… Мне бы в медотсек.

Курсанты, до того молча наблюдавшие за Гедимином, забеспокоились. От группы отделился Кайя Тарс и сказал, с опаской глядя на ремонтника:

— Никто не хотел причинить ему вред. Миндже всего лишь пошутил.

Константин скрипнул зубами. Хольгер придержал его за плечо и сердито сказал:

— А Гедимин, в свою очередь, пошутил с Миндже. Весёлые шутки, вот только медики не рады. Атомщик, возьми Константина и отведи Миндже и Альваро в медотсек. Я закончу занятие.

Миндже, вытолкнутый курсантами из толпы, нервно поёжился, но ничего не сказал и от предложенной Гедимином руки шарахнулся, как от удара. Ремонтник недоумённо хмыкнул, но настаивать не стал — локоть, а возможно, и кисть незадачливого шутника были определённо повреждены, и затягивать с посещением медиков не стоило.

Сармат-медик — Эвтимис, знакомый Гедимину по давней встрече в том же отсеке