Фантастика 2026-63 - Татьяна Кагорлицкая

задушил. И да, он жалел, что она больше не дышит. Но сейчас будет еще больше странностей, Брент. Когда я спрашивала его про Академию, у меня создалось впечатление, что со мной говорят два разных человека. Там, где речь не шла об убийстве, он казался абсолютно вменяемым.

Брент осторожно прошел по комнате, обходя окровавленные следы.

— Это мог быть какой-то гипноз, — наконец изрек он. — В отношении обоих. Это бы объяснило и его заторможенность, и то, что его жена не сопротивлялась. Такую версию вы не рассматривали?

Я вздохнула и стала упаковывать содержимое аптечки в специальный большой пакет, который вытащила из чемоданчика. Мелких пакетиков было много, упаковка требовала соблюдения процедур, но для меня работа была привычная.

— Вам бы книги писать, — посоветовала я. — Я, конечно, не психиатр, но я вас уверяю, гипноз подобного плана — это не более чем фантастика. Если его реакцию и можно объяснить, то исключительно препаратами. Только странно, что ничего не обнаружили в крови Таллии, но я не уверена, что все экспертизы уже завершены. Но вот… — я подумала. — То, что кто-то мог вмешаться, не исключаю. Как минимум — подменить препараты. Как максимум — куда-то деть руки.

— Все когда-то случается в первый раз, — наставительно сказал мне Брент, повернувшись. — Скептицизм прекрасен, когда вы лабораторная крыса. У следователя должна быть фантазия.

— И интуиция, да, я помню, — хмыкнула я. — Если из вас не вышел ни писатель, ни артист развлекательных парков, можно пробовать себя в следственной работе. Вы так рассматривали это кресло, что я сейчас думаю — вы что-то увидели из того, что не увидели мы?

— То, что Таллия странно сидела, — теперь хмыкнул Брент, а я с ужасом поняла, что он прав. Но испуг мой длился недолго.

— Слишком… съехала, вы хотите сказать. Ну, для покойницы это не странно.

— Я бы сказал, что наоборот. Он отрезал ей руки, и как бы ловко он это ни сделал, он практически не потревожил тело. Он маг-инженер, а не трупорез. У вас бы получилось так аккуратно?

Нет, разумеется. Мне понадобилось бы, чтобы кто-то… И я едва не хлопнула себя ладонью по лбу.

От Брента есть польза, что ни говори. И никто из нас не подумал об этом.

Ждать не было времени, и я позвонила Гордону, но он не ответил. Тогда я набрала номер Стивена. Благо что доступ ко всей базе номеров сотрудников у каждого из нас есть по умолчанию.

— Ты в лаборатории? — без долгих предисловий начала я. — Скажи, есть ли на теле какие-нибудь следы… типа тех, какие могли бы остаться, если бы Таллию держали, скажем, за плечи? Или еще за что-нибудь?

— Нет, — так же быстро ответил мне Стивен. — Ты про то, что тело было слишком неподвижно, пока его лишали рук и сердца?

А зря я думала, что это заметил только Брент.

— У нее даже слишком короткие волосы. Но. Теоретически могли придерживать голову. Если так, то следы останутся, и нам придется ее обрить.

— Действуй, — разрешила я и связалась с Рупертом.

— Есть результаты по видеозаписи?

— Что-то нашли? — поинтересовался он.

— Я везу всю аптечку из этой квартиры, возможно, она что-то скажет. Сейчас мне интересно, есть ли на записи кто-то, кто мог входить или выходить?

— Если бы, — вздохнул Руперт. — В этом деле больше загадок, чем ясностей. По всем камерам наш ректор явился домой в пять сорок три. Его жена с утра ходила в зал, мы это проверили. Кстати, мы выяснили, с кем у нее был разговор по магграму — с тренером, он уже дает у нас показания. Я бегаю между ребятами, но скажу так: тренер был в курсе, что она прервала беременность, и говорили они как раз насчет того, что у нее какое-то время будут более щадящие упражнения. И врач зала тоже в курсе. Тупик, эта версия отработана. Так вот, Таллия вернулась домой, что делала, пока точно не ясно, но информационщики сейчас работают с ее ноутбуком, там много запросов и несколько покупок чертежей. Это по ее работе.

— Да, я понимаю, — поторопила я. — А что насчет видеозаписей?

— Тоже тупик. По крайней мере, в день убийства. Таллия вернулась домой, поговорила с тренером и, как я пока понимаю, была занята вплоть до возвращения мужа. Их площадка просматривается от и до, там ни одна мышь не проскочит. И если ты хочешь спросить, не мог ли кто-то подделать записи, то мы получили доступ на просмотр облака магнета. Как ты знаешь, там ничего не подделаешь. У тебя что-то новое есть?

Я рассказала Руперту про противозачаточные, попрощалась, взяв слово звонить мне, если вдруг что, убрала смартфон и коротко пересказала Бренту наш разговор.

— Вы не хотите есть? — очень неожиданно спросил он. — Потому что я не успел даже позавтракать, а если вы в курсе, половина магавиакомпаний уже не кормит в полете. Так что — как вы насчет того, чтобы перекусить?

Глава двенадцатая

— Что может заставить женщину отказаться быть матерью?

Вот это Брент учудил. Я уставилась на его отражение в зеркале лифта.

— Что угодно, — все-таки ответила я. — Причин может быть множество.

— Вы бы отказались?

— При чем тут я? — я обернулась  и посмотрела уже на самого Брента. — Не знаю. Я слежу за тем, чтобы это известие не стало для меня неожиданностью. Но если вдруг… Не думала.

— Вы не замужем, — обвинил меня Брент. — И у вас нет любимого человека. Если бы был,  вы бы не раздумывали.

— Мне еще могло не повезти с местом рождения, — напомнила я. — В Лагуте такое же социальное обеспечение, как и у нас? Это в Территориях тебе предоставлены все блага, кстати, благодаря нашим прекрасным налогам…

Это для того, чтобы Брент не перешел на детали. Он же и платит за свой проклятый драндулет, чтобы деньги тратились на социальную помощь.

Лифт звякнул, мы оказались в холле. Консьерж бросил на нас быстрый взгляд, но, конечно, он уже знал, как мы сюда попали: на его мониторе фиксировались все открытия эвакуационных выходов.

На улице все так же толпились журналисты, но жертв у них теперь поубавилось.