"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Мужчина, всё ещё держа телефон в дрожащей руке, медленно присел на корточки, прячась за массивным дубовым столом. Азарт внезапно подменил страх. Он знал что-то важное! Он это чуял!

— А вот и нет! — зашептал он страстно, почти шипя в трубку. — Он сказал, что кое-кто… — он специально сделал многозначительную паузу, растягивая момент, — … ему поведал новые детали по делу.

Тишина на том конце провода затянулась. Мужчина живо представил себе нахмуренный лоб своего собеседника, сжатые губы.

— Чушь, — повторил голос, но уже без прежней уверенности, скорее с сомнением. — Нет у него ничего. Этот слизняк и пикнуть не смел в мою сторону. Он у меня был вот где! — сидящий на корточках мужчина снова представил, как сейчас его наниматель сжал кулак и потряс им в воздухе, сурово сдвинув брови.

— Я сначала тоже так подумал! — заискивающе согласился мужчина, тряхнув головой, словно отгоняя непрошеную картинку и страх. — Но потом… потом я проследил за ним в казарме, когда он вернулся… — он снова замолчал, нагнетая ситуацию и предвкушая награду.

— И⁈ — Поторопил его голос собеседника. — Не тяни ты кота за яйца! Что ты меня окучиваешь, как девку на сеновале? Говори!

— У него книжка есть! — выпалил мужчина, не в силах больше сдерживаться.

— Что? — Недоумённо с явным раздражением в голосе переспросил собеседник. — Какая книжка? Что за бред?

— Синяя! Записная! Старая и потрёпанная! — Зачастил мужчина, чувствуя, что наконец-то завладел вниманием собеседника. — Он как пришёл в казарму, так туда сразу полез, к своей тумбочке! А книжка эта была спрятана, под письмами! Он достал её, полистал… вот так, лист за листом… — мужчина жестами изобразил это в темноте, забыв о том, что собеседник его не видит, — … и снова спрятал! Но я видел куда! — Он закончил свой рассказ почти свистящим, торжествующим шёпотом.

— И что в этой книжке? — голос на другом конце звучал уже по-другому. Тяжело, сдавленно. Настороженно. В нём не было прежнего раздражения, только холодный интерес.

Мужчина растерянно моргнул и пожал плечами, хотя собеседник этого видеть не мог.

— Не знаю… Не видел. Темно было…

— Тьфу ты! — раздалось в ответ, и мужчина снова представил презрительно сморщенное лицо. — Ну так узнай! Может, у него там конспекты по аэродинамике или он стихи перед сном перечитывает! Не морочь мне голову! — Обладатель голоса снова начал закипать. — И не звони мне больше по таким пустякам, а не то я тебя…

Угрозу собеседник не озвучил, но от этого мужчине стало ещё страшнее.

— Всё, отбой!

В трубке раздались короткие, прерывистые гудки — собеседник бросил трубку. Мужчина, продолжая сидеть на корточках, посмотрел на трубку в своих руках, как на ядовитую змею. Лицо его искривилось в гримасе глубокой неприязни и обиды.

«Сволочь… — подумал он. — Хам… Сам же велел докладывать…»

Он медленно, стараясь не шуметь, положил телефон на стол. Затем встал, ощущая, как затекли ноги. Надо было всё вернуть как было. Он проверил положение стула, положение табуретки, о которую не так давно споткнулся. Поправил телефонный аппарат, обошёл стол.

«Кажется, так… — подумал он, удовлетворившись проделанной работой».

Его взгляд ещё раз скользнул по столу, по тёмному силуэту телефона. Страх отступил, сменившись обидой и злостью.

«Ничего, ничего… — думал он, направляясь к двери. — Вот узнаю, что там в книжонке, и стребую с него двойную… Нет! Тройную оплату! Будет знать, как честных людей посылать!»

Он приоткрыл дверь, выглянул в коридор. Пусто. Тишина. Выскользнул наружу, плотно, но беззвучно прикрыл дверь за собой. Лунный свет из окна в конце коридора слабо освещал пустое пространство. Он двинулся вдоль стены в обратную сторону.

Мужчина уже практически вернулся к себе, как вдруг услышал шаги: чёткие, уверенные. Кто-то шёл по коридору. Он замер на полушаге. Кровь прилила к лицу. Дежурный? Кто ещё? Он лихорадочно огляделся, заметался. Укрыться? Где? Шкафы? Слишком далеко. Дверь в класс? Закрыта. Его взгляд упал на тяжёлые, тёмные шторы, висевшие у большого окна в конце коридора, как раз по пути. Не раздумывая ни секунды, он метнулся к ним, юркнул за плотную ткань и прижался к холодному стеклу, затаив дыхание. Занавес пах пылью и сыростью, и мужчина еле сдержал громкий чих.

Шаги приближались. Мерные, неторопливые. Неизвестный прошёл мимо его укрытия, даже не замедлив шага. Свет фонаря мелькнул по стене напротив и пропал. Шаги удалялись, пока вовсе не стихли вдалеке, растворились в ночной тишине казармы. Мужчина выждал ещё минуту, две. Сердце бешено колотилось.

«Пронесло… Снова пронесло, » — подумал мужчина.

Только когда в коридоре снова воцарилась сонная тишина, нарушаемая лишь привычными ночными звуками, он выбрался из своего укрытия, отряхнулся от невидимой пыли и поплёлся дальше. Обида на высокомерного нанимателя всё ещё клокотала внутри.

Когда он уже подходил к двери своей комнаты, его рука потянулась к ручке… И вдруг резко остановилась, будто упёрся в невидимую стену. Его озарило идеей: ясной, простой и поэтому — гениальной.

«А что если…» — шевельнулось в мозгу, — «…я сыграю на два фронта?»

Он переступил с ноги на ногу, давая мысли развернуться. А что? Поговаривали ведь в городе, что контора, представителя которой он видел несколько дней назад возле штаба, тоже неплохо платит за интересную информацию. Особенно если она касается определённых лиц. Лиц вроде его нынешнего нанимателя.

Картина представилась яркая: он приходит к тому самому человеку и рассказывает про синюю книжку. Про то, что она у Громова. Про то, что его наниматель очень ею заинтересовался… А он… он наверняка оценит. И заплатит. Щедро. Возможно, даже щедрее, чем тот, кто только что так грубо оборвал разговор.

Лицо его в темноте расплылось в широкой, жадной улыбке. Он даже потёр руки, представляя, как этот напыщенный жирдяй будет корчиться от злости, когда к нему придут те люди. А он будет при этом где-то далеко, с деньгами в кармане.

«Но сначала… — мысли вернулись к реальности. — Сначала нужно стрясти денежки с этого старого борова. За сегодняшний доклад. За испуг. И за информацию о книжке. А уж потом… потом, можно подумать, и о других покупателях».

Он выпрямился, приосанился. Обида и страх уступили место азарту и жадной