"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

испытывает к ней совсем не те чувства, какие положены удачливой сопернице по отношению к отставной жене. Она сама слишком часто проигрывала про себя эту сцену, где она сама стояла здесь, внизу, со всех сторон обложенная грохочущими обвинениями, не имея другой защиты, кроме уверенности с собственной правоте, а потому не могла не признаться хотя бы себе в искреннем сочувствии как к самой королеве, так и к ее прекрасным сумасбродствам. В чувствах, которые, по ее разумению, должен был бы испытывать сидящий рядом с ней человек. И однако было во всем этом что-то предгрозовое. Тревожащее. Интеллект королевы превосходил интеллект любого из ее противников, каких мог бы выставить ареопаг, и, как следствие, превышал суммарный интеллект ареопага, поскольку сказано, что суммарный интеллект толпы всегда ниже интеллекта составляющих ее индивидов. Аранта намного лучше Веноны Сарианы представляла себе темные стороны душ и побуждений своих вероятных противников. Ибо то, что здесь происходило, имело к ней самое непосредственное отношение. Чем дальше тянулся этот наполненный фальшивым смыслом фарс, тем более убеждалась она, что, устраивая сегодня показательное растерзание Веноны Сарианы, они пробуют на зуб крепость Рэндалла. Что потом они захотят большего. Что никто про нее не забыл, и никто не намерен считаться с нею больше, чем это необходимо для сохранения личины. Чем упорнее и тверже покажет себя жертва, тем яростнее разгорится их желание сожрать ее, сохранив при этом видимость благопристойности.

Если епископу Ланга и нечего было сказать, он ничем этого не выдал. Вежливо склонив голову, он поблагодарил королеву за то, что она прояснила интересующие его вопросы, и покинул трибуну. Разумеется, он не был единственным осадным орудием. Протискиваясь по рядам и наступая коллегам на ноги, рассыпая в стороны рокочущие извинения, к месту произнесения речей двигались колыхающиеся телеса благообразного и внешне благодушного кардинала Лето. Еще одно попадание в цель, мельком отметила про себя Аранта. Не стоило обманываться его внешней благосклонностью. Она бы, во всяком случае, не стала.

Водрузившись на трибуну и опершись для устойчивости руками, кардинал некоторое время, щурясь, оглядывал зал.

— Ну, — сказал он, приветливо улыбаясь, — я не буду об экономике. Не силен в сих терминах в отличие от святейшего брата из Ланга. Деньги — что в них? Вода в горсти. Я бы хотел вернуть ареопаг к вопросам его компетенции и поговорить о нравственности доверенных попечению королевы девиц, и о резонансе, который приобрела введенная Ее Величеством система воспитания юниц. Создатель положил женщине в девичестве почитать отца, в замужестве же во всем опираться на мужа, и определил ей место на шаг позади повелителя. Женщина — создание хрупкое, как цветок, и беспомощное, словно бабочка, подверженное дурному влиянию, как сквозняку. Допустимо ли, спрашиваю я святейший ареопаг и высокочтимую королеву, возлагать на такие хрупкие плечи столь великие надежды и ответственность? Позволяю говорить себе так, поскольку среди нас нет невинных духом. Ибо вижу здесь проблему и обсуждаю с вами способы ее решения. Все из вас, без исключения, исполняют долг исповеди, а значит, не называя, разумеется, имен и сохраняя тайну, полномочны представить Коллегии статистику того, чем дышит сегодняшний мирянин.

Он обвел глазами зал и сжал губы в сокрушении, показавшемся Аранте притворным. Она бы руку положила на отсечение за то, что этот шельмец получает сейчас удовольствие.

— Помыслы прихожан полны греховных вожделений! А ведь это мужчины, столпы общества и веры, создатели благополучия государства и его защитники. Можно ли допустить, чтобы дух их был смятен, а помыслы большую часть времени были бы обращены к недостойному и суетному? Поверьте моему опыту исповедника, братья, — шорох и легкий смешок пронесся по залу, — ни один мужчина не способен находиться в подобном состоянии продолжительное время без вреда для рассудка, не оскверняя свою плоть рукоблудием. Лучшие головы, призванные служить славе и процветанию отечества, склоняются перед легковесными созданиями, способными покинуть доверенный им на сохранение огонь домашнего очага ради горсти разноцветных пуговиц. А что говорить о молодежи? И без того немалые усилия церковь прилагает на усмирение юности, падкой на дешевые соблазны доступной, ни к чему не обязывающей любви.

— Да, ничего не скажешь, соблазны вздорожали, — заметил кто-то из зала.

— Как будто мало нам смертоубийств на почве ревности! Насколько же труднее будет нам блюсти праведность теперь, когда королева специально организует под своим попечительством заведение, где невинных дев обучают искусству соблазнять мужчину, повергать его к стопам и подчинять своим капризам, вытесняя из их помыслов высокий пафос иных служений? Создатель завещал женщине строго определенное место, зная, что ежели позволить ей многое, по неразумной сути своей ввергнет она мироздание во тьму и раздор.

— Вы, разумеется, позволите мне ответить? — спросила Венона Сариана примаса, являвшего собой олицетворение довлевшей над ним дилеммы — как ему одновременно присоединить свой голос к хору решительно настроенных собратьев и откреститься от них в глазах короля и королевы.

— Да… пожалуйста… — нервно сказал он. — Если кардинал Лето закончил… Мы и приглашали вас, чтобы вы развеяли наше беспокойство…

Наверное, кардиналу было не по себе под взглядом устремленных на него дымчатых стекол. Аранту бы они, во всяком случае, смутили.

— Итак, — медленно сказала Венона Сариана, — хрупкая, как цветок, и столь же обделенная разумом? Когда я ехала в Камбри, чтобы обвенчаться с Рэндаллом Баккара, бывшим тогда не более чем претендентом на трон Альтерры, я и предположить не могла, что меня станут здесь так оскорблять.

— Мадам, — всполошился кардинал Лето, — я не имел в виду непосредственно вас. Истории известны великие и мудрые царицы, утратившие мужей и достойно управлявшие государством в ожидании совершеннолетия сыновей…

— Вот-вот. Управлять собственностью при отсутствии или недееспособности наследника мужского пола. Распоряжаться, но не владеть. Даже не наследовать. Точка зрения, обычная для патриархального общества, но неумолимо уходящая в прошлое. Пока вы в своем высокомудрии определяете женщине надлежащее место, она уже заседает в высшем совете страны. — Венона Сариана небрежно указала рукой в сторону Аранты, доставив той несколько неприятных секунд, пока все взгляды были обращены на нее. — Хотя я могу только пожалеть о способе, каким она туда попала. Тем не менее ее присутствие здесь подтверждает мою правоту. Вы, пекущиеся о благе и нравственности, отцы народа и паствы! Кто из вас на самом деле обеспокоен тем, что женщины, потерявшие мужей в войнах вашего доминантного мужского мира, обречены на прозябание, нищету и блуд? Кто виновен в том, что достоинство женщины определяется статусом того, кто возьмет ее замуж? Из всех способов проявления индивидуальности вы, мужчины, оставили нам лишь красоту, да