Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

высокопоставленный оборотень придёт ко мне, лишь чтобы потратить время. Вы пришли с предложением сдаться? Наверняка ваши оборотни и оборотни… — старик насмешливо улыбнулся, — оборотни хайнеса уже подходят к воротам, чтобы обрушить всю свою силу на наш бедный город.

— Нет, — взгляд сыскаря не изменился.

— У вас есть более щедрое предложение? Простите, я преступно нахален и совершенно забыл о хитроумии, приписываемом вашему семейству. Но, мальчик мой, пусть я и проявил некое пренебрежение, но это лишь оттого, что прекрасно понимаю: договоры между нами невозможны.

— Невозможны, — согласился харен. Ледяной взгляд не дрогнул, даже зрачок не сократился.

— Я… нет, мы совершили немыслимое по своему масштабу! Из одного только страха нам не посмеют оставить жизнь. Поэтому любые радужные договоры закончатся смертью. Желательно моей.

— Вероятно, — не стал спорить глава сыска.

— Так что вы можете мне предложить? Обменять украденные вами артефакты на какую-то мелочь? Не скрою, я жажду их получить, но ту высокую цену, которую вы запросите, я платить не захочу.

— Я не собирался ничего предлагать. Господин, — взгляд оборотня скользнул вниз по фигуре старика, — я всего лишь сыскарь, ищейка. Я не облечён правом вести переговоры. Я расследую, ищу, отлавливаю, пытаюсь разобраться в хитросплетениях злодейских замыслов… Иногда сам надеваю лик закона и наказываю. Но я не договариваюсь.

— Так зачем вы пришли в наше уютное злодейское логово?

— Спросить. Кем вы приходитесь хайрену Игренаэшу?

Агорий вздрогнул, когда господин разъярённой осой вылетел из каморки, отведённой для важного гостя.

— Охранять, — мрачно бросил старик.

Засов тут же лязгнул, и пятеро охранников встали лицом к двери.

— Господин… — обратился было Агорий.

— Он тянет время! — сквозь зубы прошипел Деший. — Отвлекает внимание на себя! Нужно ждать гостей. Приготовь отряд и выставь с той стороны, откуда он вышел. А лучше сперва обвалите там стены. Не нужно облегчать им путь.

— Да если он сам сюда заявился, то значит, что-то серьёзное задумал, — Агорий опасливо обернулся и бросился за стремительно удаляющимся господином. — Не стал бы он так легко рисковать. Может… допросить посерьёзнее?

— Не сейчас!

Харену определённо было что сказать, и это беспокоило Дешия. На вопрос он так и не ответил, но вот эмоции, которые он вызывал, до сих пор унять не мог.

— Что с хайнесом?

Агорий поморщился, и старик уже решил, что и здесь их постигла неудача.

— Притащили, заперли в свободной клетке в Зверинце. Надо было к какой-нибудь твари подсадить паскуду! Шестерых наших положил и мага этого… главнюка своего едва ли не насмерть порешил. Его помяли малость, но не смертельно. Даже лекаря звать не стали.

— А хайрен?

Агорий замешкался.

— Убёг…

— Что⁈ — Деший развернулся так стремительно, что пламя факелов дрогнуло.

Втянув голову в плечи, оборотень виновато посмотрел на непривычно злого господина. Но как тут злым не быть? То одно, то второе…

— В кабинете с папашей был и, пока тот крыльями махал, слинял через окно. Наши ищут. Пташка-то приметная что в зверином облике, что в двуногом…

— Его нужно найти!!! Найти и убить!

Старик осёкся, замер и, глубоко вздохнув, уже мягче добавил:

— Нам необходимо его устранить. Пока он жив — наша цель будет недостижима.

— Я понимаю… Мы понимаем! Да никуда он не денется, отыщем. Морда-то приметная!

Морда… Деший опять развернулся. Морду не так сложно поправить, он-то об этом знал больше других. Какая всё-таки досада вышла с этой школой! Ведь задумка была замечательна: финальный день состязаний, толпы народа, сотни сильнейших магов, пришедших полюбоваться на молодое поколение, и сам хайрен, восседающий в ложе хайнеса. Обычно, конечно, финал освещал своим присутствием сам хайнес, но в тот день он бы точно не смог прибыть и отправил бы наследника. А затем жух-бух-вш-ш-ш! И, о горе, школа бы погибла в огне, а вместе с ней и маги, среди которых было слишком много старых знакомых, и сам хайрен. Какая печаль!

Дешию очень нравился план. Одно «бух!», и он лишал себя стольких проблем в будущем: не станет хайрена, прежних знакомых, превратится в пепел почти половина магов всей Салеи, а маги по духу почти все мятежны и своевольны. Какие бы тишина и покой ожидали страну, добейся он успеха!

Душу наполнила отравляющая горечь разочарования.

— А девочка? — голос прозвучал сладко-сладко, и Агорий невольно поёжился.

— Мы пытались найти, но пока нет, не удалось. Они были в сыске, а потом тот лекаришка куда-то утащил её.

Лекаришка! Нестерпимо захотелось отвесить глупцу оплеуху за пренебрежение. Шидай, ещё один старый сыскарь, весточка из прошлого. Было бы прекрасно, имей он возможность одним махом стереть все прежние знакомства.

— А что в городе?

Мужчины завернули в коридор, ведущий к Зверинцу, и в уши влилось рычание.

— Замечательно, — воспрял Агорий. — Народ негодует, идут погромы, уже было два столкновения с армейскими частями.

Действительно замечательно. Салее срубили голову, и теперь обезглавленное тело бьётся в агонии в ожидании, когда отрастёт новая. Какая она будет?

— Богатеи бегут, маги за городом собираются. Туда учеников вывели, и наши там сейчас прошариваются, отбирают…

Агорий умолк, стоило последней двери открыться, и поморщился от заложившего уши воя.

Твари были в бешенстве. Они бросались на прутья, грызли решётки и раздирали когтями стены, мечтая добраться до нового соседа, которого посадили в клетку прямо напротив основного скопища зверей. Даже мелкий тварёныш рычал и фыркал от негодования. Молчал только огромный тонколапый зверь, но и он проявил интерес к узнику. Обычно равнодушный ко всему, кроме визитов Дешия, он сидел у самой решётки и, склонив узкую башку набок, пристально смотрел звёздчатыми глазами на хайнеса.

Тот уже пришёл в себя — в таком вое сложно оставаться без сознания — и, ошарашенно моргая, удивлённо осматривался. Он совершенно не понимал, где находится, и, как подозревал Деший, похоже, считал, что уже перешёл в мир иной. Местечко больно уж было похоже на загробный мир, как его описывали в мрачных сказочках.

Деший ненадолго замер, прикипев взглядом к величавой твари, никак не желающей подыхать, а затем, опомнившись, неспешно подошёл к клетке и, ласково улыбаясь, опустился перед хайнесом на корточки.

— Здравствуй, Иерхарид.

Тот нахмурился, поморщился, всмотрелся в лицо напротив пристальнее и выдохнул:

— Ты кто?

— Забыты милости твои,

Судьба-судьбушенка!

Ах, зубы острые твои

Терзают душеньку!

Густой бас разносил по коридорам-улицам песню, и звучала