Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

—А если кто с верхнего этажа спустится? — прошептал слуга.

—Не спустятся, — в голосе Кнута прозвучала такая уверенность, что Михаил невольно поверил. — Главное, шум не поднимать. Внизу дежурят двое. Как только их положим, двинемся наверх.

Они ждали. Секунды тянулись бесконечно, превращаясь в минуты, минуты — в часы. Михаил сжимал в руке артефактный фонарь, чувствуя, как от напряжения свело пальцы. Где-то вдалеке завыла собака, кто-то выругался, грохнула дверь.

А потом раздался тихий, едва слышный скрип — Сыч открыл черный ход.

Кнут двинулся первым — широко, размашисто, но без единого звука. Боярышников за ним. Михаил перевел дыхание и двинулся следом.

В подъезде воняло чем-то тяжелым, затхлым, как воняют места, где люди давно забыли, что такое чистота и совесть. Михаил прижался к стене, когда раздался глухой удар, всхлип, и снова тишина.

—Посвети немного, — услышал слуга и повернул артефакт. Фонарь слабо осветил грязную лестницу, площадку и раскрытую дверь квартиры, где на полу лежал первый караульный, скрученный веревкой, с кляпом во рту. Второй замер у стены, глядя на Кнута белыми от ужаса глазами, пока Федор ловко заламывал ему руки за спину. Рядом с ними уже возился Сыч, помогая связывать пленника.

Осмотрев две комнаты, мужчины не обнаружили Ваню. Неудивительно, что пришлось подниматься на второй этаж, где Сыч уже замер у двери. Михаил слышал, как поскрипывали ступени под их тяжестью, а кулаки сами собой сжимались в ожидании драки.

Наверху их ждали.

Кнут знаком велел прижаться всем к стене, пока Сыч возился с замком. Затем все сделали шаг назад, прислушиваясь. Тихо. Даже слишком. Кнут резко распахнул дверь, и тут же на него набросился здоровенный детина с обломком трубы в руках. За ним маячили еще двое с ножами наголо.

Михаил не успел увидеть, кто ударил первым. В следующий миг все смешалось: крики, шум. Штырь с трубой бросился на Кнута, но тот ловко ушел в сторону, поднырнул под руку и с такой силой саданул бандита в челюсть, что тот отлетел к стене, с грохотом обрушив полку с посудой. Они вдруг все ввалились в темную комнату.

Двое с ножами кинулись на Боярышникова, но Федор встретил их артефактным фонарем — яркая вспышка на секунду ослепила нападающих, и охранник с легкостью выбил оружие из их рук, скрутил одного, а второго сбил с ног подсечкой. Михаил тут же прижал мерзавца к полу, а Сыч связывал его руки веревкой. В это время Федор справился со своим, а Кнут вырубил Штыря, и тот рухнул с таким грохотом, что стены вздрогнули.

Тяжело дыша, мужчины оглядывали комнату, которую Михаил осветил фонарем. Возле окна— стол, на котором грязные тарелки с остатками еды и четыре кружки, сломанный стул в углу, облезлый диван у стены, кушетка и… закрытая дверь. Сыч указал на нее, и Кнут кивнул. Стало ясно, что Косой, пока была драка, затаился в комнате вместе с Ваней.

—Что теперь? — выдохнул Михаил. Он боялся даже представить, что в этот момент испытывает пацаненок.

—Только не вмешивайтесь, я сам буду говорить с мерзавцем, — жестко произнес Кнут, наблюдая, как Сыч ловко вскрывает замок. Наконец тот щелкнул, дверь распахнулась, и Михаил увидел Ваню.

Мальчик стоял у стены рядом с окном, бледный, в одной рубахе, босой. За спиной у него нависал Косой, приставив к горлу ребенка длинный, узкий нож.

—Стоять! — крикнул бандит, и все замерли. — Шаг вперед — и я его порешу.

—Не смей, ублюдок, — Михаил чувствовал, как голос срывается на хрип.

Косой перевел на него цепкий черный взгляд. Так смотрят те, для кого чужая жизнь ничего не стоит.

—А, это ты, — протянул бандит. — Жив, значит.

А потом впился глазами в Кнута с такой ненавистью, что Михаил невольно повел плечом.

—Кнут, — голос Косого прозвучал сипло. — А я слышал, тебя из сыска поперли. Думал, ты теперь в стороне.

Кнут усмехнулся, поигрывая тяжелыми кулаками:

—Поперли. А я вот решил старые долги собрать.

Ваня смотрел на Михаила широко раскрытыми глазами, в которых застыл ужас. Он не плакал, только губы дрожали, и весь он трясся мелкой дрожью.

—Не бойся, Ваня, — Михаил шагнул вперед, и Косой тут же сильнее прижал нож к горлу ребенка. Из-под лезвия потекла тонкая струйка крови.

—Стоять! — заорал бандит. — Следующий шаг — последний.

—Косой, одумайся, — голос Кнута прозвучал неожиданно спокойно. — Убивать пацана — это петля. А мы можем договориться.

—О чем? — Косой осклабился. — А что мне терять? Вы ж меня все равно в сыск сдадите. Или сами прикончите. Так почему бы и мне не забрать кого-то с собой?

—Отпусти мальчишку, и мы уйдем.

—Врешь, — глаза Косого сузились. — Ты всегда врешь, Кнут.

—Клянусь, — Кнут поднял руку. — Мы пришли только за пацаном.

И за спиной едва заметно шевельнул пальцами — знак, понятный лишь Сычу.

Косой замер, сверля его недоверчивым взглядом. Нож в его руке чуть ослаб, и Ваня судорожно вздохнул, чувствуя, как лезвие отходит от шеи. Мальчик дернулся было, но бандит тут же снова прижал его к себе, зажав другой рукой по-звериному крепко.

—Не дергайся, щенок! — прошипел Косой и снова перевел глаза на Кнута. — А ты что же, Кнут, прямо так и уйдешь? С пустыми руками? Забыл, сколько лет пытался ко мне подобраться?

—Забыть такое невозможно, — Кнут сплюнул на пол. — Но сейчас у меня другой интерес. Мальчишка мне нужен живым. А ты свое все равно получишь, но не от меня.

Косой оскалился в кривой усмешке.

—Сыск уже не тот. Ищейки нюх потеряли.

—Ошибаешься, — тихо сказал Сыч.

И тут же что-то мелькнуло в полумраке. Тот самый браслет сорвался с руки Сыча и, описав короткую дугу, впился Косому в запястье. Бандит взвыл, пальцы его разжались, нож со звоном упал на пол. В ту же секунду Ваня рванулся вперед, и Михаил, не помня себя, подхватил ребенка, откатываясь к стене, закрывая его собой.

Косой забился, пытаясь стряхнуть с руки артефактный браслет, но опасное украшение сжималось, впиваясь в плоть, и из-под него потянулись тонкие, похожие на паутину нити, оплетая пальцы, запястье, предплечье. Кнут шагнул к бандиту, схватил его за шиворот и с силой приложил о стену.

—Лежать! — рыкнул он, заламывая Косому