"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

– Ты хоть что-то понял из моего рассказа? – нервно усмехнулась я.

Он медленно кивнул, все еще разглядывая меня с непонятным выражением лица.

– Мне нужно подумать.

– Я могу еще как-то тебе помочь?

Он качнул головой, а потом снова невпопад повторил:

– Не доверяй никому, слышишь? – и серьезно добавил: – Меньше всего мне. Если Святыня нас разведет по разные стороны, я ничего не смогу сделать. А она разведет.

– А если просто отказаться от нее?

– Уже не могу, – он усмехнулся.

– А ей можно сопротивляться?

– Ни разу не слышал, чтобы у кого-то получилось.

– А может, они просто не пробовали?

Он снова невесело усмехнулся:

– Она уничтожила целый остров. Целый род. «Да не прервется род». Так было сказано в старых свитках. Мы всегда думали, что хванский род. А оказалось, что хранитель Святыни лишь глава рода. Это о нем уговор. Его род не прервется. А остальных…

Альгидрас рассмеялся. Только не было в том смехе ни капли веселья.

– Вот и вышло: они умерли, а я – нет.

– Младший сын старосты… – пробормотала я.

Он кивнул и хмуро посмотрел себе под ноги. Потом оглядел свою мокрую рубаху, задрал рукав, проверил повязку, не намокла ли, что-то там поправил и только потом поднял взгляд на меня.

– Вот ты хочешь верить. И они хотели. И не стало целого народа. И это не сказание, а быль, – его взгляд был тяжелым.

– Как они погибли, Альгидрас? – я спросила едва слышно, но он вздрогнул, как от резкого окрика.

– Зачем тебе?

– Я хочу понять.

– Их убили. Квары.

Но что тогда из сна правда, а что – нет?

– Почему не убили тебя?

Он рассмеялся, а я поспешила добавить:

– Прости, я понимаю, что это ужасный вопрос, но я на самом деле хочу разобраться, что из увиденного мной – правда.

– Я предал свой род, потому остался жив. Понятно? – жестко произнес Альгидрас, глядя мне в глаза.

Я отшатнулась, прикрыв рот ладонью.

– Предал? Почему? Как?

– Чтобы выжить. Удивлена? Совсем не герой?

Я вглядывалась в знакомое лицо и пыталась найти признаки того, что он шутит. Но он смотрел спокойно и серьезно. Предал свой род? Чтобы выжить? Я вспомнила свои ночные видения. Там все было иначе. Значит, там был просто сон… И тот Альгидрас действительно был героем, а этот – совсем нет. Я почувствовала разочарование. Видимо, это отразилось на моем лице, потому что Альгидрас усмехнулся, а я вдруг подумала, что ему было всего восемнадцать, когда это случилось. Как я могу его осуждать? Ведь я не имею ни малейшего понятия, как поступила бы сама, если бы мне грозила смерть и был шанс выжить.

– Я поняла. Ты не герой. Ты выжил. А что случилось потом?

– А потом пришел Радим…

Альгидрас замолчал. И под этим молчаливым взглядом мне стало очень неуютно и отчего-то горько. И я уже не была уверена, где чьи эмоции.

– То есть если я пряду Радиму, а ты подчинишься своей Святыне… Что тогда?

Он несколько секунд молчал, а потом произнес:

– Чем закончится твоя история о Свири? Ты видишь прошлое. Что с грядущим?

– Я… я не знаю, – растерянно пробормотала я.

– А если бы знала, ты смогла бы пойти до конца?

– О чем ты?

– Если бы ты узнала, что Радиму угрожает, скажем, княжич, смогла бы ты встретить его вместо поцелуя ножом, м?

У меня не было ответа на этот вопрос, и Альгидрас, поняв это, усмехнулся и решительно направился к колодцу.

Я поплелась следом, понимая, что моя голова идет кругом от новой информации. Мысль о том, что, возможно, он ревнует к Миролюбу, уже не так грела душу. Все заслонило понимание того, что он вот-вот уедет, а я останусь одна. И что мне тогда делать? Никому не доверять и беречь себя и Радима? Это как вообще? Я прибавила шагу, намереваясь воспользоваться по полной тем, что мы одни в закрытом дворе. Одни… В закрытом дворе. Стоило мне об этом подумать, как что-то смутное всколыхнулось в памяти. Одни в закрытом дворе.

– Постой, – окликнула я.

Альгидрас едва не поперхнулся очередным глотком, выплеснул на голову оставшуюся в кружке воду и нехотя повернулся ко мне.

– Кто тебя сюда прислал сегодня?

Он чуть сощурился, и я не была уверена, что причиной было яркое солнце. Я почувствовала укол тревоги. Инстинкт самосохранения вдруг проснулся и настойчиво потребовал сменить тему, но я твердо произнесла:

– Ответь!

Его взгляд неуловимо изменился, а я не смогла побороть подступившую тревогу, как той ночью, когда я смотрела на его лицо, точно сотканное из лунного света. С ним что-то сегодня было не так. Умнее было бы просто уйти и запереться в доме, но что-то не позволило мне оставить ситуацию неразрешенной. Я твердо проговорила:

– Ты каждый раз говоришь, что Радим будет против того, что мы вдвоем. Да еще в закрытом дворе. Мол, вопросы будут. Но вчера ты был здесь. Сегодня тоже.

Альгидрас коротко улыбнулся и вдруг медленно направился ко мне. Он словно перетекал, не касаясь земли, и мне стало жутко. Он не шел – крался. Как крадется хищник перед прыжком. А точно ли Злата ушла? Я видела ее в доме, а потом наткнулась на него. Злата со мной не прощалась. Сам Альгидрас был сегодня непривычно взбудораженным. Я невольно отступила на шаг, рассчитывая расстояние до будки Серого. Пес сможет меня защитить? Мне пришло в голову, что он явно предан Альгидрасу, а я для него – всего лишь недавняя знакомая, которая иногда его кормит. Нервно сглотнув, я все же сделала еще один шаг к будке.

– Стой, где стоишь! – прозвучал тихий приказ, и я невольно замерла, потому что в эту минуту мне стало очень страшно не только за себя, но и за Радима. Да и за всю Свирь, чего уж греха таить.

Я вглядывалась в знакомые черты и не узнавала их. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но взгляд… Взгляд был страшным. И в нем я видела свой смертный приговор. Свиток! Все дело в этом чертовом свитке. О нем ведь не знает никто, кроме меня. Черт меня дернул за язык. Неужели все закончится вот так? Как далека в эту минуту я была от своих нелепых мыслей о любви! Альгидрас приблизился ко мне, и я увидела в его руке нож. Момент, когда он достал нож, прошел для меня незамеченным, хотя я не спускала глаз с хванца. В этом я могла поклясться.

– Ты слишком умная, – медленно проговорил Альгидрас, остановившись на расстоянии шага. – Понимаешь много. Подмечаешь.

Он говорил это совершенно спокойно, словно и не держал нож в опущенной руке. То, что эта рука пока не находилась у моего горла, меня не особенно радовало. Я не испытывала иллюзий насчет того, кто здесь