Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

Евгений Шинаков

Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX–XI века

Начало государства есть самая важная, самая существенная часть, краеугольный камень его истории и решает судьбу его на веки веков…

М.П. Погодин

Государственная организация сложилась раньше, чем мог создать ее процесс внутреннего экономического развития…

П.Н. Милюков

© «Центрполиграф», 2025

Введение

«Монография Е.А. Шинакова посвящена одной из традиционных, но по-прежнему чрезвычайно актуальных тем в отечественной историографии — образованию и становлению древнерусской государственности. Сам автор определяет актуальность своего исследования в двух отношениях: во-первых, введением в научный оборот в последнее время новых категорий и видов источников; во-вторых, использованием достижений современной политической антропологии и этнографии, прежде всего концепций зарубежных („немарксистских“) исследователей». Эта оценка 1-го издания нашей монографии «Образование Древнерусского государства. Сравнительно-исторический аспект» (Брянск, 2002) была сделана в 2006 г. в рецензии А.В. Майорова[1]. Другая ее оценка прозвучала ранее в «Предисловии» к этому изданию, написанному С.П. Щавелевым: «Эта работа отличается тем, что представляет собой едва ли не первый за последние десятилетия опыт системной теории и истории начала отечественной государственности»[2].

Со стороны (но — специалистов!) — виднее. Единственно, что уже в те годы существовали (и отражены в монографии) концепции и отечественных ученых, основанные на методологии и положениях политической антропологии и сравнительной этнологии. Другое дело, что к тому периоду лишь единицы (прежде всего Е.А. Мельникова) применяли их к древнерусскому государствогенезу. К настоящему времени системно прилагать их к процессу политогенеза русского и других народов России и Восточной Европы (прежде всего кочевых) стали уже несколько исследователей (кроме автора): например, В.В. Пузанов, Н.Н. Крадин. ИВИ РАН даже были проведены специальные конференции, посвященные проблеме применения методологии, методики и понятийного аппарата политической (социокультурной) антропологии к российским средневековым реалиям, а также выпущены сборники статей[3].

За 10 лет, прошедших после выхода в свет 2-го издания монографии (М., 2009), было опубликовано еще несколько концептуально-обобщающих монографических исследований по истории Древней Руси, принадлежащих перу разных ученых[4]. Однако список их авторов почти не пополнился в сравнении с теми, с кем автор полемизировал в «Предисловии» ко 2-му изданию (Шинаков, 2009) и, самое главное, чьи взгляды не претерпели существенных изменений (как, впрочем, и у самого автора). Многие из них имеют прямое отношение к обсуждению текста нашей докторской диссертации или написанной в значительной мере (хотя и далеко не полностью) на ее основе первой обобщающе-теоретической книги автора, а также к ее последующему рецензированию. Это — И.Я. Фроянов, В.Я. Петрухин, В.В. Пузанов, А.А. Горский, А.В. Майоров, А.З. Винников. К сожалению, нет в этом списке авторов новейших монографий по Древней Руси, как и того, кто в очень большой степени, хотя и был официальным оппонентом, помог нам в подготовке диссертации именно в духе компаративизма (ставшего, заметим, одним из главных направлений исторических исследований в XXI в.) — Г.С. Лебедева, безвременно ушедшего в 2002 г. Замечания этих авторов носили конструктивный и полезный характер, и на некоторые из них, связанные с иным концептуальным подходом к процессу государствогенеза в целом, автор уже ответил в «Предисловии» ко 2-му изданию в духе корректной полемики, а другие были нами в этом же издании и последующих работах с благодарностью учтены. Нельзя этого сказать, однако, о «замечаниях» и даже наставлениях только одного автора, с которыми не позволяет согласиться сам контекст источников, причем взятых комплексно, а не избирательно. Именно поэтому рассмотрению не только самих (в общем, немногочисленных) замечаний этого ученого (ни фамилии, ни самих замечаний мы здесь повторять не будем из соображений корректности), но и уровню его методических подходов в авторском «Предисловии» нами было уделено 8 страниц (С. 9–17) — больше, чем любому из конструктивных критиков. Это объясняется тем фактом, что вопрос «об этнической природе варягов», который, как понятно большинству специалистов по древнерусской истории, на сегодняшнем уровне научных знаний окончательно и однозначно решить невозможно, а с точки зрения процессуально-этапного антропологического подхода к проблеме государствогенеза — и не столь актуально, как раз и интересует более широкие круги историков, тем более читателей в целом.

Выходят монографии и у сравнительно «молодых» авторов, однако они пока не концептуальны, но, как отмечал в «Предисловии» еще к 1-му изданию нашей монографии (2002 г.), характеризуя состояние историографии на тот период, доктор философских наук С.П. Щавелев, «рассматривают Русь сквозь призму какой-то одной, пусть и очень важной проблемы» (Шинаков, 2002. С. 5). Здесь можно отметить работы Е.В. Пчелова (Пчелов, 2010), П.С. Стефановича (Стефанович, 2012), Д.А. Боровкова (Боровков, 2016), В.А. Волкова (Волков, 2016; 2017)[5]. Наоборот, слишком широко рассматривают проблему А.Н. Поляков — «Киевская Русь как цивилизация» (Оренбург, 2010) или Б.Н. Кузык и Ю.В. Яковец — «Цивилизация: теория, история, диалог, будущее. Т. IV. Истоки и вершины восточнославянской цивилизации» (М., 2008). Впрочем, не претендуя на полноту историографического обзора, отметим, что этим список новых или интересных работ, безусловно, не исчерпывается. Тем более что мы не затронули работы наших белорусских и украинских коллег, археологические, нумизматические, лингвистические, геральдические, эпиграфические, историко-культурологические, историко-правовые, источниковые, историографические и другие специальные исследования (по исторической этнографии, налогам, семейным отношениям и т. д.). Однако последние чаще носят узкоспециальный характер, освещая только один аспект государствогенеза, или же если и весь его процесс, то только под определенным углом зрения, по данным конкретной категории неписьменных источников, чаще всего — локально ограниченных.

Что касается современной белорусской и украинской историографии, то мы, к стыду своему, должны признаться, что в последние годы не уделяли им того внимания, которого они заслуживают. Работы наиболее ярких их представителей по общерусской (или хотя бы южнорусской) тематике 90-х гг. XX в. и начала XXI в. освещены в «Историографических замечаниях» во 2-м издании нашей монографии. Относительно же начальных десятилетий XXI в. украино-белорусская историография еще ждет своего исследователя. Отметим только обобщающий труд В.Н. Темушева, вышедший в Москве в 2014 г., так как его название частично совпадает с нашей работой: «Образование Древнерусского государства». Впрочем, небезынтересно отметить взгляды ведущих украинских археологов и историков Древней Руси А.П. Моци и П.П. Толочко на процесс создания ее государственности, отраженные в докладах на международных конференциях 2010, 2012 (Брянск) и 2014 (Коростень) годов. Первым автором противопоставляется южная, Киевская «Русь» и северная «Росия» (первоначально, в X в. — «внешняя Росия»), притом что центром русского