Лучшая работа в мире. История ветерана ЧВК «Вагнер» - Кирилл Деюре

Кирилл Деюре, Адиль Зараф

Лучшая работа в мире: история ветерана ЧВК «Вагнер»

Серия «Время Z»

При оформления издания использованы фотографии Кирилла Деюре

© Кирилл Деюре, 2025

© Адиль Зараф, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Предисловие авторов

Имя моё, наверное, никому ничего не скажет. А вот позывной мой в Компании[1] люди знают. Поэтому – разрешите представиться, Шахид. Ну, или для краткости – Шах. Простой штурмовик, который прошел путь до командира разведвзвода ЧВК «Вагнер».

Я не сильно общительный человек, такой, немного закрытый. Поэтому могу некоторые моменты где-то пропустить, не учесть там какие-то даты или мелочи. Но, думаю, ничего страшного, главное – рассказать правду. По крайней мере, в той форме, в какой я её запомнил.

Я пришёл в Контору в самом начале 2015 года – практически в тот момент, когда она ещё только формировалась. До этого служил по контракту в Вооруженных Силах и получил там свой первый армейский опыт. В 2014 году я поехал на Донбасс, работал в составе «Спарты» – а оттуда уже перешел в состав «Группы Вагнера».

Тогда ещё не было цельной, большой Компании, которой ЧВК «Вагнер» стала впоследствии. Создавались первые группы, первые штурмовые отряды, и первые бойцы и будущие командиры начинали получали свои номера. Я получил жетон одним из первых – тот самый, с литерой «М». Мы начинали работать, заниматься, собирать свои штурмовые подразделения. Ездили в ближнее зарубежье, в дальнее зарубежье – были всякие разные задачи. Было много очень хороших моментов и, конечно, немало трагических.

Многие, кто возьмёт в руки эту книгу, наверняка зададут вопрос: «Ребята, ну как так? Ведь была же полная конфиденциальность. Снимать запрещалось. Фото, видео, карты, позиции – всё строго под грифом. Как же у вас оказалось столько материалов?»

И вот я, как один из участников тех событий, скажу прямо: никаких привилегий у меня не было. Под раздачу попадали все одинаково. Служба безопасности Компании не щадила никого. Действительно, контроль был жёсткий, а запреты – настоящие.

Но был установлен порядок. Когда мы улетали в командировку, разрешалось брать с собой некоторую электронику. Телефоны, навигаторы, приборы наблюдения. Всё это собирали в отряде, передавали в СБ. Там каждый предмет проверяли, записывали серийные номера, фиксировали. Потом складывали в коробки и выдавали уже централизованно.

Я всегда летал с «Гармином» – старым, но надёжным GPS ST–64[2]. До сих пор лежит дома, работает, как часы. В нём стояла флешка с большим объёмом памяти. Для отчётности мне официально разрешили пользоваться GoPro. Я и снимал на неё – короткие ролики, фотографии, которые нужны были для докладов, для отчетности. А параллельно сохранял копии – закидывал их на флешку в «Гармин».

Фактически всё оставалось в рамках правил. Я не прятал материалы в носках, не вывозил тайком через границу. Всё перевозила служба безопасности, официально. По приезде флешку и прочие гаджеты возвращали.

Так что в тот момент, пока Компания жёстко держала режим, я ничего не нарушал. Не шумел, не светился. А теперь, когда с этих архивов снят гриф конфиденциальности, можно спокойно рассказывать и показывать. Это и есть ответ – фотографии, видео, записи сохранились не потому, что кто-то «нарушал», а потому что в Компании существовала отлаженная система, как с этим работать.

Думаю, получится рассказать правду. Дай бог, чтобы получилось…

Кирилл Деюре

* * *

О деятельности каких-либо российских вооруженных формирований можно было слышать издалека и не совсем четко, а эти фотографии с «заблюренными» лицами с ближневосточных границ только прибавляли интереса. Обычный человек, который завел канал для души и начал интересоваться событиями за границей, не мог представить, что познакомится с такими людьми и займется не просто написанием книги, а документированием истории. Работать с теми, на кого равнялся, – бесценный опыт. Не буду писать много, я не главный герой этой истории, о главных людях вы узнаете позже.

Всё только начинается!

С Богом!

Адиль Зараф

* * *

Я – наёмник, так карта легла.

Пусть «наёмник» в звучанье бездушно.

Но вот Родина вновь наняла

меня в день, когда я стал ей нужен.

Мой с рожденья подписан контракт,

и война для меня лишь работа.

Бьётся сердце под выстрелы в такт,

мокнет «горка» от крови и пота.

Научился врагов убивать,

спать со смертью в холодной постели.

Научился в аду выживать —

это самое главное в деле.

Ещё, плохо умею прощать,

милосердье – БэКа очень редкий.

И в глазах моих боли печать,

и души переломаны ветки.

Я привык не желать, не гадать

и хранить так… «на всякий» гранату.

Я привык очень часто терять,

отдавать самых лучших закату.

Я – солдат, так сложилась судьба,

но в огне не за злато бедую.

Смерть жестока, коварна, груба…

я за Жизнь своей жизнью рискую.

Вит Дорофеев

Часть 1

Армия – Чечня – Южная Осетия – ДНР

2002–2015

Тяжело в учении…

В юности я особо ни о чём не думал, что стану, там, воином, защитником Отечества. Ничего такого. Родился я на Сахалине, потом семья перебралась в Иркутскую область. Посёлок самый простой – сенокосы, покосы, хозяйство, коровы. Жизнь деревенская, суровая, но честная. Вырос я крепким мужиком, привык к работе с малых лет. Как пришло время – пошёл в армию.

Больная тема – армия. Срочная служба, потом Грузия, Чечня. И больная она потому, что в отличие от командировок в Компанию, от которых остались сотни воспоминаний, про армию вспоминать-то особо и нечего. Ни хорошего, ни толкового опыта.

Началось всё весной, в мае 2002-го. Тринадцатого числа, в день проводов. Проводы в армию, по сути, превратились в деревенский бедлам: вся деревня бухала как в последний раз. Водка лилась рекой, потом перешли на спирт. Две фляги, восемь литров разведённого спирта выдули за сутки. Очнулся я уже в военкомате, ничего не помню. Там сразу погрузили в поезд и увезли на распределительный пункт.