За Родину! Неопубликованное - Владимир Николаевич Войнович

Владимир Войнович

За Родину!

Неопубликованное

Светлана Колесниченко

Мой Войнович

Вместо предисловия

* * *

Наша жизнь складывается из череды случайностей, а может, это и есть судьба.

Мои предки Лианозовы были успешными в дореволюционной России предпринимателями. Они передавали дело из поколения в поколение, это была династия коммерсантов. Преуспевали в нефтяном бизнесе, владели крупнейшими рыболовными предприятиями.

Мартыну Лианозову, моему дедушке, принадлежали рыбные промыслы на Каспийском побережье Ирана, где он жил с супругой (моей бабушкой Верой Коншиной) и маленькой дочкой Ириной (моей мамой). Однако дедушка увлёкся социалистическими идеями и решил вернуться в Советскую Россию. Это было в начале 1920-х годов. Бабушка возвращаться с ним категорически отказалась, дедушка уехал с дочкой, фактически разлучив её с матерью.

Мартын Георгиевич встречался с Лениным, передал советскому государству свои рыболовные промыслы на территории Ирана, что улучшило отношения СССР с этим государством. Ленин определил ему пенсию размером в 600 рублей. Ему дали комнату в коммунальной квартире на Пушкинской площади. Дедушка переписывался с Крупской на предмет благотворительности.

Он женился на Любови Строгановой, мы все звали её Люлей. Она была артисткой оперетты. Моя мама росла в любви к музыке и стала певицей.

Бабушка, Вера Коншина, после расставания с дедушкой очень быстро вышла замуж за иранского сенатора Бушехри и родила сына. Овдовев, она переехала с ребёнком в Париж. Её сын, Мехди Бушехри (брат моей мамы), позже женился на принцессе Ашраф Пехлефи. Принцесса была сестрой-близнецом шаха Ирана — Мохаммеда Резы Пехлеви.

Во время дипломатического визита Никиты Хрущёва во Францию бабушка, благодаря своему положению, имела возможность побеседовать с ним. Она просила главу государства разрешить встречу с дочерью. В конце концов уже взрослой Ирине Лианозовой позволили пересечь границу и встретиться с матерью, которую она не видела почти всю свою жизнь.

Мама жила некоторое время с бабушкой во Франции, потом занималась академическим вокалом в Милане, вернулась в Союз. Она пела в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко и преподавала в Гнесинском училище.

В середине шестидесятых принцесса и дядя Мехди приезжали в СССР. Познакомившись с ним, мы поняли, что он — сын нашего дедушки. Знал ли об этом сенатор Бушехри — неизвестно…

Впоследствии я виделась с бабушкой в Париже — бабушка пребывала в окружении собачек чихуахуа, которых обожала (их было двадцать три), гостила и у шаха Пехлеви во дворце в Тегеране, принцесса и шах были всегда любезны и общительны со мной.

Любить и быть любимой — тогда всё имеет смысл. Я поняла это, когда подлинное взаимное чувство пришло в мою жизнь.

Я работала в редакции музыкальных программ Центрального телевидения и была замужем за прекрасным, талантливым человеком, врачом (в 28 лет он уже стал доктором медицинских наук), у нас рос сын.

В 48 лет мамы не стало. Был концерт её первых выпускников. Выступление прошло успешно. В конце её пригласили на сцену, подарили огромный букет красных роз. И вдруг она упала. Она никогда не болела, но переволновалась, и от напряжения лопнул сосуд в мозгу. Врачи назвали это несчастным случаем.

Я не могла прийти в себя после этой потери. Меня ничто не радовало.

В этот период в моей жизни появился Томас Колесниченко. Он был журналистом-международником, человеком-праздником. Я не раз думала о том, что мне послала его мама, чтобы сделать меня счастливой. Мы полюбили друг друга. Но у меня была семья, и у него тоже.

Нам не нужно было притираться друг к другу — казалось, мы всю жизнь жили вместе, как будто за плечами ничего не было. Я прожила с ним тринадцать счастливых лет.

Вскоре не стало моего дедушки, он не мог пережить смерть дочери. И случилось так, что мой отец попал в тюрьму. Спасала меня от отчаяния любовь Тома.

Нашу семью преследовал злой рок. Бабушку Люлю зверски убили в ее же квартире. Преступление совершили два молодых наркомана, дети интеллигентных родителей, как я увидела на суде.

Я присутствовала на следственных действиях — преступники показывали на муляже в нашей квартире, как они убивали Люлю. Ей перерезали горло.

Я не могла спокойно жить и спать ночами. И не могла расстаться с Томом. Я развелась с мужем, мы поженились, он усыновил моего сына — в те времена это было необходимо, иначе сына с другой фамилией не выпустили бы со мной за рубеж. Вскоре Тома направили в длительную командировку в США и мы уехали втроем. Это был 1976 год.

Любить и быть любимой — тогда всё имеет смысл. Я поняла это, когда подлинное взаимное чувство пришло в мою жизнь. Наша жизнь с Томом оказалась такой, о какой я мечтала. Она была полна ярких впечатлений и спокойного счастья. Это были замечательные годы.

Наступили девяностые. Том уже не работал в газете «Правда», и наше материальное положение стало очень зыбким. Вместе со своей подругой я организовала книжное издательство, и это начинание оказалось успешным. Со временем я реализовывала новые проекты, и меня стали называть бизнес-вумен. Для меня бизнес — это творческий труд. Что-то создать, построить из ничего, сделать это на каком-то новом уровне, увидеть результат и испытать радость, удовлетворение. И хотя этот процесс меня увлекает, бизнес всегда оставался для меня на втором плане. Заботиться, любить — без этого я жить не могу. Это для меня основное. Муж и дети.

Том понимал меня и очень жалел — он чувствовал свой скорый уход и за неделю до смерти посвятил мне стихотворение:

Знаешь, я умираю.

И тебя на планете одну оставляю.