Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

Татьяна Пигарёва

ИспаниЯ от И до Я

Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста

Лоа

(можно расшифровать как «Лирическое отступление автора», но это не совсем так)

Лена: И в чем тайна?

Матео: Не знаю, я должен написать, чтобы узнать…

«Разомкнутые объятия»

(фильм Педро Альмодовара)

Во времена Сервантеса, Лопе и Кальдерона спектакли играли с полудня до захода солнца. Представление начиналось с loa — короткого пролога, в котором зрителей знакомили с сюжетом пьесы, восхваляли всех причастных, а также великое искусство театра. Акты спектакля перемежались шутливыми интермедиями.

В этой книге (а любая книга — театр, впрочем, как и «весь мир») речь пойдет об Испании. Но как восславить всеми любимую страну в кратком прологе? После путешествия от Сан-Себастьяна до Мадрида художница Наталья Гончарова писала: «Испанию я очень люблю. Мне кажется, что изо всех стран, где бывала, это единственная страна, где есть какие-то скрытые силы. Этим она близка России». Подобных признаний хватит на многотомник.

Хотя строки Гоголя из «Записок сумасшедшего» давно скомпрометированы неуемным цитированием, «открытие» господина Поприщина бессмертно: «У всякого петуха есть Испания… она у него находится под перьями». Ирония лишь подтверждает аксиому. Испанская культура как магнит притягивает к себе творцов и читателей, путешественников и исследователей — и где только не обнаружишь «под перьями» испанский след, испанское эхо, притяжение тех самых «скрытых сил».

Испания — бастион, выдвинутый в океан; земная окраина, на карте похожая и на бычью шкуру, и на раскрытую ладонь, — была и есть Великий Театр Мира, «Зрелище круга земного». Так назвал свое главное творение — «Theatrum orbis terrarum», первый географический атлас мира Авраам Ортелий, друг Питера Брейгеля и географ при испанском короле Филиппе II. В ту эпоху над владениями испанской державы «никогда не заходило солнце». Но и сейчас, когда земная география сузилась, Театр великой испанской культуры с тем же успехом блистает на подмостках мироздания.

Расшифровать название книги, которую вы держите в руках, можно самыми разными способами. Недаром мастера испанского барокко довели до совершенства культ концептов, символов и аллегорий, при помощи которых ум — ingenio — способен приблизиться к тайне Божественной Метафоры, выразить сокровенное и невыразимое через то, что нас окружает, — в скрещении и взаимопревращении смыслов и сюжетов.

«И» и «Я» — не только слово «ИспаниЯ» от первой до последней буквы, но и напоминание, что формула от «А» до «Я» обманчива и уязвима. Девять глав — девять актов пьесы, в которой на суд читателя представлены важнейшие сюжеты испанской культуры. Каждый «акт» — отдельная история, плод многолетних штудий автора, а также жизненных перипетий, суде́б скрещений и даров фортуны. Приключения королевских коллекций и рождение Музея Прадо, поиски портретов Сервантеса и мадридский макабр, «Менины» Веласкеса и тяготы Гражданской войны, «Герни́ка» (sic!) Пикассо и встречи с Сальвадором Дали, авангардное искусство времен Франко и мир Педро Альмодовара.

Название первой главы начинается со слова «История», последней — со слова «Язык». Но «И» не ограничивается Историей, а лишь задает цепочку ассоциаций: Искусство, Истина (попытка к ней приблизиться), Искренность, Изыскания… а «Я» — не только символизирует Язык во всей многозначности этого понятия, но и Ясность (удалось ли?) или Явь (помня, что «жизнь есть сон»). Каждую главу можно читать как отдельный сюжет. И все же по мере странствий от Реконкисты к Альмодовару из мозаики тем и эпох, из их диалога, неожиданных параллелей, отзвуков и отражений нам Является образ Испании. Один из возможных, еще один.

Никуда не уйти и от лексического значения «Я». Уже больше 30 лет мое «я» с Испанией неразрывно связано. Испания — моя профессия. А для испаниста профессия становится судьбой. Об этом еще на первом курсе филфака МГУ строго предупредила нас Наталья Родионовна Малиновская. Семинар по истории испанской литературы начался со слов: «Вы должны выбрать себе дело на жизнь». А когда трепещущие студенты пришли с первыми курсовыми в квартиру маршала Малиновского на улице Грановского, любимый педагог представила нас своему мужу — Анатолию Гелескулу.

Встреча с живым гением всегда судьбоносна. Жанр лоа предполагает превосходные степени в эпитетах, но здесь суперлатив уместен и безотносительно жанра: именно гением был этот поэт, который никогда не публиковал свои стихи (была тетрадка — сжег). Дом двух великих переводчиков-испанистов, — где заново родился русский Федерико Гарсиа Лорка, а также Сальвадор Дали (чей писательский талант порой перевешивает прочие его дарования), Хуан Рамон Хименес и Рамон Гомес де ла Серна, Антонио Мачадо и Франсиско де Кеведо, — стал для нас не только вторым домом, но и главной кафедрой Университета.

Гелескул говорил тихо, с интонацией древнего сказителя, аэда, порой смешивая факты с тем литературным вымыслом, который точнее самой реальности: «Почти через три века после Сервантеса, в самом начале Гражданской войны, когда не было еще ни интербригад, ни русских летчиков в Испании, небо Мадрида защищала эскадрилья, которую на скудные пожертвования снарядил и возглавил Д’Артаньян французской литературы, писатель Андре Мальро. Десятилетия спустя журналист его спросил: „Почему для вас и для вашего поколения Испания значила так много, что вы шли за нее умирать?“ Мальро — герой Сопротивления, любимец де Голля. Естественно было бы ожидать, что он заговорит о солидарности в борьбе с фашизмом. Но он ответил неожиданно и кратко: „Потому что Дон Кихота создал испанец“».

Специалисты по творчеству Мальро этой фразы никогда не встречали (что случайно выяснилось в Мадриде на конференции, посвященной теме Испании во французской литературе), хотя «славного рыцаря» Мальро упоминал часто и утверждал, что в тюрьме можно читать только три книги: «Идиот», «Робинзон Крузо» и «Дон Кихот». Но разве в этом дело? И Анатолий Гелескул, и Наталья МалиновскаЯ в Испании были всего один раз, но они ее создавали — и воссоздавали — в советской Москве. Поэтому в «Я», безусловно и прежде всего, живут они и все наши УчителЯ.

Благодаря учителям и судьбе (о, благосклонная Fortuna), Испания стала для меня второй родиной. Я показывала Москву королеве Испании Софии и режиссеру Карлосу Сауре, летала на правительственном самолете Хосе Родригеса Сапатеро и видела, при совершенно сюрреалистических обстоятельствах, живого Сальвадора Дали (впрочем, и ужин с королевой с трудом укладывается в рамки реальности).

В моей скромной