Так себе жертва - Яна Каляева

Яна Каляева

Так себе жертва

Глава 1

Я убиваю пять человек

— Вы уезжаете, — сказал отец. — Немедленно. Рея уже собрала вещи для вас обеих.

Сестренка, действительно, втащила в гараж пару сумок — небольших, как раз под кофры «Рыси». Это Рейка-то, которая даже в гости с одной ночевкой берет чемодан, куда ее саму можно три раза запихать!

— Никуда я не поеду! — от возмущения я едва не уронила мотоцикл с не успевшим остыть двигателем. — Я ж только вернулась! Всю ночь в седле, между прочим!

Ночи теперь стоят белые, ездить не труднее, чем днем, но все равно я зверски устала и продрогла. Даже в дом не успела войти — родственники встретили меня уже в гараже.

— Я отправил тебя за помощью, а ты ее не смогла привести, — вздохнул отец.

— Эй, разве я виновата⁈ Табор еще не вернулся из аномалии, сейчас там самый урожайный сезон!

Об этом я сказала отцу еще вечером, когда он послал меня искать стоянку табора и гнать орков-сталкеров сюда, в Пинегу — как угодно, хоть под прицелом. Я всю ночь моталась по болотам, три эфирных накопителя сожгла, дважды чуть в аномалию не заехала и никого, разумеется, не нашла.

— Дело не в том, кто в чем виноват, Гая, — терпеливо объяснил отец. По теням под его глазами было видно, что он тоже провел эту ночь без сна. — Виноват прежде всего я сам, потому что пренебрегал охраной. Кто бы дерзнул поднять руку на личных стекловаров Государя? Но около месяца назад Государь впал в беспробудный сон. Многие полагают, что он уже не проснется, поэтому его имя не защищает нас больше. Я отсылаю вас, так как здесь стало опасно. Мезенцев собрал наемников и готовит нападение на соседей, он давно точит зуб на наши богатства и земли. А мы трое — пустоцветы.

Это правда, род владетелей Пинеги славится мастерством, а не силой. Многие поколения моих предков всю жизнь оставались пустоцветами — слабыми магами начального уровня. Инициации второго порядка, превращающие пустоцвета в полного мага, всегда случаются на пике эмоционального напряжения, в буре страстей. А наше родовое искусство артефакторов-стекловаров требует уравновешенности.

— Гайка, пожалуйста, не спорь с папой, — тихо сказала сестренка, упаковывая сумки в кофры «Рыси». Она чуть поморщилась, когда коснулась грязного корпуса.

Нет, ну как это — не спорить! Я не хрупкая бесполезная вещь, чтобы меня отсылать!

— Пускай Рейка берет «Рысь» и едет! Я остаюсь с тобой, папа!

По живому себя режу, ненавижу, когда кто-то прикасается к моему байку, но раз запахло жареным, нечего моей нежной сестренке тут делать. Да, в гараже пять автомобилей и три мотоцикла, но быстрее и надежнее «Рыси» нет транспорта не только в Пинежье, но и на всем Севере. Даже Рейка, которая водит, как черепаха с катарактой, сможет уйти от любой погони. «Рысь» сама чувствует дорогу.

И так будет правильно, потому что Рея — наследница рода Пинегиных и прирожденный артефактор, а я — всего лишь бастард с пародией на семейный дар, крашер, способный только ломать и портить. Зато я умею стрелять и драться — и люблю, черт возьми! Руки сами ложатся на кобуры, закрепленные на поясе.

— Нет, вы обе уезжаете, — голос отца странно изменился. — Я приказываю вам как глава рода.

Я открыла рот и тут же захлопнула. Так отец не говорил никогда. Даже когда Рейка в четырнадцать лет тайком покупала с его кредитки авалонскую косметику и призналась, только когда штраф за овердрафт превысил потраченную сумму в двенадцать раз. Даже когда я в пятнадцать сбежала в аномалию с табором орков-сталкеров, наврав, будто папа разрешил. Отец расстраивался, сердился, орал, лишал нас развлекательных интерфейсов и карманных денег — но ни разу не обратился к нам как глава рода.

Рейка уже уложила вещи в кофры «Рыси». Аккумулятор заряжать некогда… я наскоро обновила запас эфирных накопителей в притороченной сумке и долила воду во флягу, закрепленную на раме.

Придется позорно бежать. Приказы главы рода не обсуждаются.

Ненавижу, когда отца называют стариком, но сейчас он и правда выглядел на все свои без малого семьдесят. Руки, привычные к работе с тончайшими механизмами, мелко дрожали. Даже голос стал дребезжащим:

— Вы должны ехать в Архангельск, а оттуда — в Москву. Просите защиты и помощи у Дмитрия Иоанновича, царевич не откажет семье своих стекловаров!

В защите, пожалуй, и не откажет, а вот насчет помощи… Царевичи, оставшись без Государя, едва сохраняют контроль над центром страны, у них руки коротки, чтоб наводить порядок на окраинах.

Если бы отец знал, что так обернется — вкладывал бы деньги в содержание дружины из верных магов, а не в дороги, больницы и школы. Не бывало никогда прежде, чтоб Государь отходил от дел, не оставив сильного преемника!

Голос отца почти не дрожал:

— Уезжайте, девочки мои! Жаль, почти не осталось времени, чтобы сказать вам важное…

Рейка уже на пассажирском сиденье — бледная, сосредоточенная. Всегда тщательно уложенные светлые волосы по-простому собраны в конский хвост, льдисто-голубые глаза тревожно поблескивали. Моя сестренка — тоже боец, хотя училась домоводству, танцам и этикету, а не стрельбе. Я вскочила в седло и скомандовала:

— Агафья, открывай ворота.

Странно, обычно наш домашний искин сам распознает моменты, когда надо открыть ворота или включить свет… редко бывает, что он притормаживает. Но сейчас Агафья не отреагировала на команду. Подобного с ней не было никогда, искин такого класса просто не может выключиться без постороннего вмешательства…

Эфир закрутился в воронку. Меня сорвало с мотоцикла, приложило плечом о стену, швырнуло на пол, вдавило в бетонное покрытие. Я дернулась было к пистолетам, но не смогла шевельнуть и пальцем — и эфир тоже не отзывался, меня словно отрезало от него.

— «Серая немочь», — сдавленно прошептала лежащая рядом Рейка. — Паралич… по площади. Доступно только на… второй… ступени.

Она всегда была отличницей в теории магии.

Железная дверь гаража со скрежетом свернулась в трубочку, словно лист бумаги.

Они вошли. С пола мне были видны в основном ботинки — массивные, грязные. Четыре… пять пар.

— Та-ак… Все Пинегины в сборе, очень удобно, — удовлетворенно сообщил ровный голос откуда-то сверху. — Старик и две девки, как было заказано.

— Мы можем договориться, — прохрипел отец. — Ключи от мастерских, золото, земли — я отдам все. Только отпустите моих дочерей! Они совсем еще дети и ничего не решают.