Так себе жертва - Яна Каляева

— Что?

Я догадывалась, но пусть лучше этот скажет. В башке звенело, мысли путались.

— Ты инициировалась на вторую ступень, стала полным магом. С перепугу, говорят, часто бывает… Поздравляю, сам-то я так и кукую в пустоцветах! Но ты же понимаешь, что этот эфирный всплеск… и как ты опытного мага второй ступени снесла… оно скоро выдохнется? И такой сильной ты уже не будешь? А еще откат накроет, пара дней с пустым резервом, многие и вовсе пластом лежат. Тебе нужна будет помощь, Гая! И я, я могу помочь. Для начала — расскажу все, что знаю.

Помощничек выискался… Но надо пользоваться:

— Кто вас прислал?

— Мезенцев, — охотно сообщил рыжий Костя. — Он по всему Государству собирал наемников, то есть всякую шваль: беглых, младших сыновей, бастардов, таких, кто совсем запомоился в разборках на юге. У него еще четыре отряда, это которые я сам видел. В каждом один, два или три полных мага. Наша группа еще из слабых — в Пинеге только три пустоцвета, говорили они…

— Какая у вас задача?

— Начало ты слышала. Прибить главу роду и девку-бастарда, а наследницу упаковать и вывезти. Потом мы должны… должны были ехать в ваши мастерские и придержать работников, чтобы не разбежались. Не убивать и не калечить, пошугать только для острастки и запереть покрепче.

Естественно. Мастера-стекловары служили Пинегиным всю жизнь, многие — поколениями. Наш род довольно богат, но главный актив — они. Наши технологии уникальны, кого попало Государь не берет в личные поставщики. Мастерские — первое, на что Мезенцев должен стремиться наложить руку…

В кармане мертвого москвича ожила рация:

— Пальто, доложить ход выполнения задания! — сердитый мужской голос с трудом пробивался сквозь помехи. — Пальто, отвечай, прием!

А вот и сам Мезенцев. Он что, с одеждой разговаривает? Ч-черт, как же в башке звенит… Нет, Пальто — погоняло москвича. Не мне одной его пижонские шмотки показались неуместными в наших пердях…

Я собралась с мыслями:

— Значит так, Костя из Рязани. Убедишь Мезенцева, что у вас все идет по плану — будешь жить. Рейка, подай ему рацию… Без резких движений мне тут! Вперед.

— На связи Гриб с глазами, — бойко доложил в рацию Костя. — Все идет по плану, господин Мезенцев. Старик Пинегин устранен, наследница упакована.

— Где Пальто? — даже через помехи в голосе Мезенцева слышалось брезгливое раздражение. — Почему не он докладывает?

— Пальто… хм… занят.

— Какого лешего? Чем занят?

Я дружелюбно улыбнулась Косте. Хочет жить — пускай выкручивается.

— Ну мы тут эта… девку разложили, — Гриб с глазами мерзко ухмыльнулся. — Не наследницу, ее целенькой привезем, как заказано. Вторую, ненужную.

Я сжала зубы. Мерзко, но… правдоподобно. Это сейчас главное.

— Псы шелудивые! — Кажется, сейчас из рации полетят брызги слюны. — Я не за то вам плачу, чтоб вы похоть тешили, когда у меня дело горит!

Костя сжался, но улыбку удержал:

— Ну мы же не каменные, господин Мезенцев. Девка все одно не жилец, так чего добру пропадать?

— Ах вы паскуды! — продолжила разоряться рация. — У вас пятьдесят минут, чтобы добраться до мастерскихи задержать персонал! Если через час Пальто мне лично не доложится — оштрафую на половину премии! Если хоть один из работников сбежит — то же самое! А сорвете задание — разглядывать будете не то, что у девок под юбкой, а сырую землю изнутри! Бего-ом! Жду доклад через час! Конец связи.

Рязанец с видимым облегчением выдохнул, по веснушчатой физиономии бежали струйки пота.

— Вот видишь, Гая, я могу быть полезен!

— Вижу. Спасибо за помощь, Костя.

И выстрелила ему в лицо. С трудом выдержала отдачу от знакомого с детства пистолета… Прав был рязанец, я начинаю быстро слабеть.

И я не такая дура, чтобы повернуться спиной к человеку, который с таким энтузиазмом сдал с потрохами предыдущего работодателя.

Пришлось унимать бьющую тело дрожь — первый признак надвигающегося после инициации отката. Значит, я сейчас убила пятерых. Впервые в жизни, между прочим. Драться доводилось — на сталкерских базах без этого никак — и, бывало, стреляла, но не на поражение. Так — в первый раз. Кажется, должно тошнить? Но все со мной нормально, если бы не откат…

Рейка смелее меня: она встала на колени рядом с телом отца и закрыла его глаза ладонью.

Значит… Да, в глубине души я знала, знала с первой секунды. Только вот до сознания не допускала. А сейчас не позволила себе почувствовать. Плакать будем, когда выживем.

А лучше заставим плакать Мезенцева и его приспешников

— Мы должны похоронить папу, — голос Рейки доносился словно откуда-то издалека.

Так, дай-ка прикинем… Наемники собирались захватывать мастерские. Пальто не выйдет с докладом ни через час, ни когда-либо еще. Значит, Мезенцев направит к мастерским новый отряд, и не факт, что всего один; если у него есть портальщики, то у нас от силы часа полтора-два… Здания мне не защитить — уже начался откат, я не смогу принять второй бой сегодня. Но своих людей я врагу не отдам! И оборудование тоже не оставлю. Надо спешить. До мастерских эти пришлые добирались бы около часа, а мне на «Рыси», даже и с пассажиром — двадцать минут.

— Нет, Рейка. Мы не смогли защитить его жизнь, значит, защитим то, что было главным в его жизни.

— Мы с тобой были главным в его жизни.

— Да. Но не только. Мастерские. Они не должны достаться Мезенцеву.

— У тебя начинается откат, а наемники скоро будут там… Как ты собираешься защищать мастерские?

— Уничтожив их, — я завела «Рысь». — Садись.

Глава 2

Я спасаю кошку

— Ты действительно хочешь уничтожить мануфактуры, которые сотни лет принадлежали твоему роду? — спросил Олави Нуортева, главный мастер на производстве, мой учитель и друг.

— Я не хочу. Но сделаю это. Уничтожу все цеха, склады и подсобные помещения. В искин эта программа заложена, и доступ к ней отец мне дал в день совершеннолетия. Значит, он допускал, что такое может понадобиться. Но главное — работники. Охрана собирает по поселку их семьи и готовит транспорт. На сборы времени нет. Вас всех отвезут в Архангельск, оттуда ближайшим поездом — в Москву и дальше на юг, или куда угодно. Надо залечь на дно.

Пожилой эльф задумчиво откинул за спину седые косы, украшенные красными бусинами:

— До каких пор?

— Пока Пинегины не вернут себе свои земли, — самой