Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

Глава 1

«— Как Она?»

С этой мыслью жил. Засыпал и просыпался. Дочь была всегда в его сознании. А ещё чувство вины. Ведь что может быть более тяжёлым, чем нести на плечах груз, сжимающий сердце и сковывающий душу? Редко кто обращает внимание на вес, который возлагаем мы на себя, надеясь на несбыточные ожидания и заведомо невыполнимые требования, но его приходится нести всю оставшуюся жизнь. «не вернётся, не захочет».

Словно и не было лета, одним днём промелькнули заботы о восстановлении семьи и реконструкции замка. Нельзя жить всё время в рабстве сомнений; мы должны осознавать свою силу и сделать выбор, чтобы ощутить истину, которая несомненно где-то рядом.

«— подставились, сами и сильно — отец. Как могло так случиться, что, дав незнакомцу кров, одежду и пропитание, мы сами того не желая предоставили врагам очень сильное оружие против себя? Лабиринт. Мы жители и владельцы этого замка никогда не использовали лабиринт, так как Он. Нужно оборудовать гостевые покои в отдельном крыле. Продумать возможность подслушивать приезжих людей и подсматривать за ними, проникать в их комнаты, но ни в коем случае они не должны знать и иметь возможность выйти из своих покоев в потаённое место. Они всегда должны быть на виду».

Затянувшееся молчание из-за ущелья. Кузнец отвозил продукты еженедельно. С тревогой в глазах всегда семья ждала его возвращения. Ждали, когда он, спешившись с лошади, еле заметно кивнёт, глядя ему в глаза. Объект — юный Арман, кузнец видел его.

Юноша, выйдя осторожно из зарослей, скользнул в заброшенное жильё с ледником в подвале, а через некоторое время ушёл лесом обратно. Осторожно заметая следы, ведь место, где находится хижина, знала только Каталина.

И снова ожидание, и вновь, до следующей недели.

Весна. Лето. Уж и осень не за горами.

Потухший взгляд жены. И слёзы по ночам. Поцелуи с привкусом соли и её пальчики на его плечах. Сжимающие их с силой, как будто просящие защиты от мыслей.

Таких же. Как у него.

И память, будто не спавшая никогда. Прокручивающая вновь и вновь дни и месяца до…

Трагедия. И тело, что лежало на камнях в часовне.

«Мертва!»

Мадонна, где взять силы, чтобы начать жить заново.

Полог, что медленно открывал исхудавшую девочку практически без волос, которая смотрела на него глазами, полными боли и вселенской скорби.

Он просыпался от собственного крика, вспоминая, что ей пришлось пережить.

Проснуться в склепе в собственном гробу. Принять яд, осознанно, чтобы добиться справедливого наказания для негодяя, которому поверили все.

Ему, но не Ей.

И снова за окном утро.

«— Как Она?»

* * *

Тот день он помнит его.

Месье Вейлр, не тот уже взгляд по возвращении, хмурые брови и спешный уход в кузню. Сложенные завязанные в ткань листы бумаги, переданные в тишине.

И страх, что вошёл в сознание поступью ледяных ног. Она решила попрощаться?

Глаза в глаза сиятельный князь и простой кузнец, что по дороге решил для себя оставить службу в имении, и уехать вслед за девочкой, что держит его огромное сердце в своих маленьких ладошках. Навсегда. Где она, там и он. Служить только ей до конца своих дней.

Кабинет, его кабинет. В нём только доверенные лица, пришедшие через лабиринт.

Независимо от родовитости, они одна семья. На столе планы и наброски, сделанные её рукой. Повзрослевшая вмиг Анжелик, что переносит их на другой лист бумаги, а эти затем предусмотрительно сжигает.

И надежда. На возрождение. И её голос в сознании:

«— Послушай, но ведь я недалеко буду. Убери слёзы. Верь мне. Я обязательно вернусь, просто нужно подождать».

И прикосновения. Её. Нежные. Губы как лепестки весенних цветов.

* * *

Надежда.

Ожидание, сладкая мука. Предвкушение, словно первые аккорды, перед тем как музыка ворвётся в сознание, что мечется птицей в ожидании чего-то прекрасного.

Оно бы тянулось бесконечно до самого, того самого момента, когда он увидит её и прижмёт к своей груди.

Но дозорный отряд доложил, что в залив вошло судно под флагом Испании. Этого ещё не хватало. Состояние, которое овладело, нельзя было назвать гневом. Нет, это не была просто потребность в удовлетворении страстного желания. Это была мечта — кровавая как заход солнца на берегу океана, после которого всевышний всегда даровал на удивление прекрасную погоду. Хотелось вендетты.

«— отец, пока опущена решётка, что закрывает вход в канал, у тебя нет проблем. Как только ты её открыл, ты собственноручно впустил врага в свой дом. Не повторяй моих ошибок. Жди. Они должны тебя письменно уведомить о цели своего прибытия. Мы вооружены и защищены, у тебя будет время подумать. До последнего не впускай никого в дом».

Выбор. Он всегда непрост, но он всегда есть. Словно кто-то решил переиграть их. Со дня на день ожидается приезд славянской княжны. Гости, они совершенно не к месту.

«— до последнего не впускай никого в дом, не играй в игры, которые тебе будут навязывать обстоятельства».

Он понимал, что вот оно начало.

«— запомни, первый чужой человек, который здесь появится по любой причине. И второй, и третий. Будут служителями Ордена».

И он помнил, помнил об этом, когда дал приказ о предупреждающем залпе установленных на скалах пушках. Как же хотелось затопить это судно в своих водах, а затем просто наблюдать… и добивать, добивать выплывших.

Ядра, что подняли столпы воды в заливе, словно говорили:

«— вы зашли в воды неподвластного вам княжества, дальнейшее продвижение вашего судна будет расценено как незаконное вторжение. Мы готовы к военным действиям».

Взвился флаг с гербом славного рода баронов и князей д' Фуркево, а следом большой, чёрный, траурный. Приводящий в трепет, ведь Князь, похоронивший дочь, не готов к диалогу. Он не желает вас видеть!

Потянулись дни ожидания. Испанский галеон не покидал залива. Нервы были натянуты до предела. Дозорные, что несут свою службу, всегда на посту.

Усилены все важные стратегические точки форта, пушки в полной боевой готовности. Жители долины и их протестантский проповедник изъявили желание вооружиться и также нести охранные дозоры на скалах.

А затем шлюпка, покинувшая испанский галеон с белым флагом и наш рыбацкий бот, что вышел навстречу с князем и гвардейцами на борту. Переговоры, они всегда тяжелы, особенно в таких вот ситуациях, ведь горе не лучший советник, увы.

Выйдя из канала, не выходя из-под прикрытия своих орудий, ждали.

Испанские сеньоры, высокомерные