Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

Осознавая тот факт, что находятся под прицелом, вели себя очень холодно и спокойно. «- не посмеете»! Их лица, надменно говорившие эти слова хотелось стереть с лика земли.

Наши гвардейцы не выпускали из рук аркебузы. А на крепостной стене появилась фигурка княгини Жанны, в чёрном траурном одеянии поддерживаемая детьми она как птица готова была закричать и ринуться на обидчиков.

Переговоры. Весь мир застыл в ожидании.

Князь, словно высеченный из гранита, безмолвно смотрящий на приближающихся.

И его почему-то совсем не удивило желание прибывших издалека дворян, нанести визит герцогу дель Альбуркера, который в прошлом году попросил политического убежища у донны Каталины д' Арагонна.

— Я ждал вас сеньоры. Хочу сказать, что меня не интересует преступная деятельность герцога и его пособники. Все вопросы в отношении этого человека вы можете задать королю Иакову V и парламенту Шотландии.

— Но донна Каталина…

— Он убил мою дочь, донны Каталины больше нет в этом мире. Это случилось накануне их помолвки, в храме на виду у всех жителей и прихожан. Вы должны незамедлительно покинуть акваторию княжества.

Резкость слов, и пронизывающий ветер словно вторил говорящему человеку, мрачно смотрящему в ненавистные лица.

Как один из прибывших похож на того, кто вторгся в их жизнь, нарушив её размеренный и спокойный ритм. Как хочется, никогда не выпустить их из княжества, ведь он прекрасно знает самые глубокие места в заливе.

Солнце, что проглядывало из-за серых туч, исчезло, казалось, мрак стал окутывать всё имеющееся на земле.

— Донна Федерико дель Рамирез и её дочь, они также уехали, тогда… дедушка сеньориты Росаны он хочет забрать внучку в Испанию, семья её будущего супруга готова забрать ребёнка на воспитание.

Требования, одни сплошные требования. Они действительно навязывали…

Свои!

Правила.

Уже теряя терпение, князь до конца всё же решает разъяснить ситуацию

— Донна Федерико, прелюбодействуя с герцогом всё время пребывания в нашем доме, после трагических событий, которые произошли с моей дочерью, сбросилась со скалы в море. Поверьте, в последнее несколько месяцев перед трагедией, ей не нужна была дочь. Да и после тоже. Она оставила вот это. Ознакомьтесь сеньоры с её посмертным письмом, и уезжайте, по тому, как я не смогу обеспечить вам далее безопасность, а если честно просто не захочу этого делать. Жители долины, любившие и почитавшие свою госпожу, растерзают вас как преступных пособников герцога.

Люди, что слышали это, понимали ли они до конца смысл слов, что им говорил князь? Происходящее доходило до них медленно.

— Именно это они сделали с ним на глазах у офицеров короля Шотландии, прибывших арестовать герцога по приказу Его Величества. Покиньте сегодня же залив, я не собираюсь заниматься вашим укрывательством. Все сотрудники, посольства объявлены вне закона. Документы о заговоре, найденные в покоях герцога, переданы королю Иакову.

Молчание повисло в холоде. Льдистое и колючее. Казалось, что воздух, замерший между говорящими людьми, искрился морозом. Недосказанность. Многое было непонятно прибывшим. Мрачные взгляды и сжатые губы. Не такое они ожидали увидеть по прибытии, они не привыкли проигрывать. Им нужно было время, чтобы подумать и принять решение.

Собираясь отплыть обратно на галеру, увидели, как взгляд князя изумлённо обратился вдаль.

Это стоило было сделать, обернуться. Туда. За взглядом сиятельного.

В акваторию заходило судно под теми же флагами, что, развивались над княжеством.

Медленно. А затем ускоряясь на опущенных парусах.

Что-то изменилось в атмосфере. Не таясь, все аркебузы гвардейцев вдруг направились на сеньор, застывших в шлюпке.

Как же всё сложилось неожиданно и возможно уже к лучшему.

Хотя, как посмотреть.

«Илиада» словно издали увидев, что происходит, не снижая скорость, убрав паруса, вязала курс на две шлюпки замершие посередине акватории. За ней оставался пенный след. Её капитан знал безопасный путь для своего судна в этих водах как себя лично. Бесшумно открывались люки, оголяя стволы сорока восьми пушек, установленных на судне, приводя его в полную боевую готовность. Под прицелом были и галеон, и испанская шлюпка.

— Повторяю, синьоры покиньте акваторию княжества.

И его взгляд остановился на фигурке, замершей на палубе их каравеллы в окружении многочисленной охраны.

Она становилась всё ближе. Каравелла приближалась, уверенно рассекая волны. Дева, в красивой длинной шубе с широкими рукавами, белом покрытии на голове, удерживало которое княжеский золотой венец с драгоценными каменьями. Словно сошедшая с полотен сказаний о короле Артуре.

Огромные тёмные глаза на худеньком личике и рука в неведомых доселе украшениях, что грациозно легла на грудь. В лёгком поклоне склонённая голова.

— Княжна из Московии. Прибыла. Пресвятая дева — Мария.

Раздалось в тишине, это гвардеец изумлённо разглядывал ту, что являлась их взору.

Раймонд д' Фуркево не сводил с неё глаз. Дочь, наконец, то. Приехала. Она. Всё та же.

Он чувствовал её.

Внешне другая.

Но это Она.

В немом изумлении застыли испанцы.

— Племянница из Руссии, приехала. Княжна Христина Иоанновна.

Горькая усмешка тронула губы мужчины.

— Ожидали на венчание её светлости, княгини Каталины, а получается, к годовщине смерти сестры пожаловала.

Гневный и ненавидящий взор. И слёзы, что застили глаза. Рука, сжавшая эфес шпаги. Казалось, Раймонд, сейчас отдаст приказ покончить с этими людьми раз и навсегда.

Сдержался. Этот гнев, что обезобразил лицо, с желваками на скулах он и не пытался его скрывать.

— Сеньоры, только сегодня я предоставляю вам эту возможность. Спокойно покинуть воды княжества. В следующие разы ваши попытки к диалогу будут отклоняться уже по-другому.

* * *

— Капитан Луи, посмотрите, — я застыла, разглядывая происходящее в бухте.

Мой вскрик и тревожно сжатые, комкающие платочек, руки. Команда стала действовать. Без паники, очень слаженно. Сеньор Рикардо отдавал приказы. Расчехлялись пушки. Каравелла готовилась к бою.

Мы неумолимо приближались. Я не чувствовала, как задрожали мои губы и глаза наполнились слезами. Команда же готовая хоть сейчас начать истреблять неприятеля нерешительно смотрела на это проявление слабости.

— Ваша светлость, на шлюпке белый флаг. Это переговоры. Ситуация под контролем. Прошу, давайте пройдём в каюты.

Донна Адория шептала мне, стоя очень близко. А я не отрывала взора от отца. Похудел. Взволнован.

Ждал!

Приложила руку к сердцу, а затем склонилась в поясе. Поклон, ему, от всей души.

«— люблю, как и прежде — знай это всегда!» «-верь!»

Собравшись уже, было покинуть палубу. Заметила устремлённый на меня взгляд. Один из многих. И оторопела. Подняв руку, плавным оточенным движением, закрыла лицо рукавом шубки. Нежный соболь скользнул по щеке. Отвернулась. Адория