Интеллект на тракте - Котус

Глава 1

Знал бы, что всё так повернётся – пошёл бы учиться на бухгалтера, как хотела тётя Римма. Нет, себе-то врать не стоит, не пошёл бы. Или сдох там от скуки ещё на первом курсе, даже если бы совершенно точно знал всё наперёд. Но хотя бы курсы бухучёта закончил. А то знаю только, что есть какие-то «сальдо» и «бульдо», причём первое не имеет никакого отношения ни к сальто в гимнастике, ни к салатам, а второе – к бульдогам. А, ещё они слово «кредит» часто произносят с ударением на первый слог, но не всегда, что характерно, то есть, для них это явно два разных слова. Кто же знал, что мне это пригодится куда раньше, чем всё остальное!

Ещё я когда-то хотел в кулинарное училище пойти, на повара учиться. Тоже пригодилось бы. Хоть и меньше, чем бухгалтерия – повар-то там какой-то точно есть. Не может не есть… То есть, не может не быть, разумеется: когда я нервничаю, меня постоянно пробивает на плоские шуточки и дешёвые каламбуры. А вот то, что дела придётся приводить в порядок, мне сказали открытым текстом, и явно там имелось в виду не разложить бумаги по стопкам.

Насчёт «там» – я про своё неожиданное наследство. Дядюшка Карл всё-таки ушёл на тот свет, хотя почти все в родне сомневались, что хоть светлые, хоть тёмные силы согласятся принять к себе такое чудо. Начать с того, что он был мне не дядюшкой, а двоюродным братом моего деда, причём сводным – не спрашивайте, что такое «сводный двоюродный брат», все в семье так говорили, а я не интересовался подробностями. Но дядюшка Карл настаивал на том, чтобы все звали его именно «дядюшкой», невзирая на степень родства, а он умел настаивать, и не только на травах и корках, это у него как раз не очень-то получалось, если честно: полученную бурду мог пить только он сам. Во-вторых, он был тем ещё старым цвергом[1], хотя при жизни его никто бы не рискнул так назвать, иначе в лучшем случае можно было получить тростью по хребту, а та трость иной кирке фору даст.

Опять отвлёкся. Злобный был старикан, вредный и злопамятный. При этом котелок у него варил, что надо, жаль, что в основном по части пакостей. В итоге он успел поцапаться со всей роднёй так, что не только он поклялся лишить их наследства, но и те в ответ поклялись, что гроша ломаного от него не возьмут. Со всеми, кроме меня. Точнее, со мною тоже, но не настолько сильно. И в итоге сейчас, когда этот старый цверг (не могу себе отказать в удовольствии поименовать «дядюшку» так, как он того достоин) отправился кошмарить демонов преисподней, оказалось, что мне причитается наследство.

Но и тут родственничек не смог обойтись без шуточки. Из всего своего имущества он отписал мне не столичную лавку антиквариата – по большей части поддельного, кстати, о чём знали или догадывались большинство покупателей, но не имели ничего против, так как выглядели поделки солидно, но не имели никаких препятствий для вывоза за границу. И не такую же лавочку в Минске. И не небольшой заводик в моих родных Микашевичах, который мне вот идеально подошёл бы по специальности. Хотя ходили слухи, что он там только засовывал контрабандные потроха в корпуса приборов и клеил к ним свой шильдик. Не скромную транспортную компанию в Берестье, не гостиницу там же, не счёт в банке, наконец – нет, всё это он распихал по каким-то своим деловым партнёрам или спустил на благотворительность.

Мне же достался мотель на трассе – где-то посреди нигде, в шестидесяти с хвостиком километрах от ближайшего городка, или хотя бы села достаточно большого и наглого, чтобы претендовать на такое название. И ещё этот старый гнусный цверг проявил своё гнилое чувство юмора, напоследок переименовав заведение в мотель «Inn-telex». Именно так, с иксом на конце, вместо букв «кт», словно намекая, что с интеллектом у меня все хреново. Да ещё и это самое Inn, означающее на заморском наречии не то трактир, не то постоялый двор, отделил дефисом, превратив название моего будущего владения, а заодно и моей будущей специальности, в нечто неудобосказуемое. Да ещё и сделал так, что ближайшие пять лет переименовать его нельзя. Точнее, можно, но обойдётся дороже, чем заведение стоит. Что-то там с перерегистрацией торгового знака и переоформлением лицензий.

И вот я, студент столичного университета, куда поступить было сродни подвигу – на мою специальность конкурс составлял в теории семь человек на место, а с учётом количества блатных, реально за оставшиеся места сражались не меньше дюжины претендентов за каждое, вынужден брать после третьего курса академический отпуск по семейным обстоятельствам и ехать вступать в наследство. Вот зачем там, в лесах и болотах, мой будущий диплом по интеллектронике?! Куда я там продвинутые алгоритмы вписывать буду, в музыкальный автомат?! Или жабам в болоте интеллектронные элементы интегрировать, чтоб, значит, орали по вечерам не вразнобой, а мелодично? Седьмую симфонию Бахмана, ага. Чтоб лес дрожал и ёлки гнулись. Главное, чтобы артисты от натуги не полопались. А то будет почти как у классика, этот чпок у нас песней зовётся, ха-ха.

Так, это тоже нервное, так и до истерики недалеко, остановись, Трори.

Трори, или даже Тори – это я, если что. По паспорту – Трофим Борисович Грановский, уроженец города Микашевичи, только-только закончивший третий курс Московского Государева Университета, факультет маломощных и интеллектуальных систем, специальность «Прикладная интеллектроника».

Ничего общего с унаследованным имуществом, да ещё расположенным в такой, простите, заднице! И – нет, я не зазнался за три года в столице, свои корни помню. Но у нас там нормальный город, тридцать пять тысяч разумных, не считая, скажем так, приписанных у нему поселений, с ними тысяч пятьдесят получится, не меньше. Но разницу понимать надо! Там же в буквальном смысле слова ближе восьмидесяти километров, если по дороге смотреть, ни одного поселения с населением больше пары-тройки сотен разумных, некоторых из которых так и тянет назвать полуразумными. Есть и ближе, тот же Кричев, до него километров тридцать пять почти строго на юг, но это по прямой, по дорогам надо сперва вернуться к руинам бывшего Мстиславля, километров двенадцать-пятнадцать, да и оттуда дорога к цивилизации давно заросла и разрушена, ноги переломаешь, пока доберёшься.

Вариант