Жизнь замечательных - Михаил Чевега

Михаил Чевега

Жизнь замечательных

Когда я открываю очередную книгу или собираюсь прочесть отдельное новое стихотворение Чевеги, я всегда предвкушаю счастье, и это предвкушение сбывается, причём всегда – неожиданным каким-то образом. Это род наркотического привыкания, и лично я подсел с первой дозы, думаю, как и многие. Я привык разнимать стихи на составляющие (каждый композитор – лингвист в каком-то смысле), и поэтика Михаила Чевеги, вроде бы легко поддаётся анализу – но суммарное действие образующих её элементов так сильно, что становится ясно: самый главный ингредиент никакому анализу не поддаётся. Попытка как-то его обозначить немедленно требует каких-то громких слов, которых я обычно стесняюсь, по крайней мере, до третьего тоста, но я попробую и на трезвую голову: любовь, радость, сочувствие жизни, снова любовь. Но штука в том, что любовь-то у всех, а такие стихи только у Чевеги – такой точности, такого гемоглобина зашкаливающего, такой мужской нежности я больше ни у каких других поэтов не встречал. Именно поэтому я очень часто в разговоре с приятным мне собеседником вдруг ору: «Чевега! вы не читали! сейчас!» – и тут же лезу в телефон, и декламирую. Книга «Жизнь замечательных», мне кажется, должна была бы всё время подрагивать и даже лопаться, не удерживаемая оковами обложки, если бы живая сила стихотворений выражалась на бумаге как-то физически, непосредственно; это книга для долгого чтения – в том смысле, что с каждым стихотворением, по прочтении, лично мне нужно как-то пожить, не знаю, выйти в темень немотивированно и без шапки, выпить рюмку, взять семью на ручки. Чего и вам желаю, дорогие читатели.

Александр Маноцков, композитор

жизнь замечательных

(2007–2014)

алла

– как же все замотало! —

вздыхает алла, —

а хочется карнавала!

чтобы я волновала!

к себе влекла!

чтобы бусины из стекла!

а то совсем как свекла

стала я.

точно старая.

дорогие братья и сёстры!

сделайте же мне дни пёстры!

чтобы на юбке – астры!

а в волосах – трава!

как же хочется карнава —

ла!

алла.

кубань

из кубани кубани чтобы работать на джип

потому что без джипа мужик вроде как и не жив

и принцесса иного пошиба

не сбросит с себя пошива

если ты принц без джипа

но губами губами обратно шепчу кубань

где позволили мне за край заглянуть за грань

а там тишина клубами

овраги в опавшем дыме

обмелевшей тамани.

бабоньки

у одной – мейлафон-айфон, самохват-изумруд.

у другой – макияж-невидимка и маникюр-кладенец.

рядом срывают погоны, бегут, орут,

что конец.

вот уже шестой занимается и горит.

но когда становятся ясно, что взяли седьмой редут —

что-то важное начинает течь из сердец.

и одна останавливается.

говорит:

– Все поляжем, но здесь они не пройдут!

Заслоним-ка, бабоньки, царь-дворец!

рашит

выходи за меня, – теребит бахрому фарит, —

без тебя я словно карман оторван,

точно кусок отбит.

все слова о тебе: горло голо.

– я люблю тебя, лола!

– не скреби, – отвечает, – не сыпь напрасно пшено.

не всё про меня расчёсано,

не всё об мне решено.

каблучки мои не подбиты,

платье не перешито, —

говорит.

а сама глядит на рашита.

мурка

говорила «люблю»,

но сама не любила.

врала.

электронные письма рвала.

смс не хранила.

лишь меха, да каменья брала,

в темны бары стремила.

душу заледенила.

голову обожгла.

ринат

– вот и огни погасли, —

выдыхает во тьму ринат, —

и парад закончился

(шоколад, лимонад).

и а д

недоступен.

по-прежнему недоступен.

может быть, даже и вовсе недостижим.

– зря мы таскали вышку на арарат, —

отвечает из тьмы комбат,

ничего мы там не решим.

жека

– раньше была дискотека,

а теперь ипотека, —

улыбается жека:

то еще техно.

куркино-бирюлёво.

вполне себе доставляет.

помню, снимали однушку в районе ордынки

за двадцать пять тысяч —

пешком ходил на работу.

хрущёвка,

а полчаса – и таганка:

огни,

каналы,

вечные неформалы

на яузской,

вечные проживалы

у фабри́ка[1].

и река.

река.

сейчас тоже грех жаловаться,

если только на пробки.

ведь как ни крути, а двушка.

евроремонт,

две дочки,

велосипеды,

фирма своя,

машина,

жена-поручитель,

всё

всё

нормально.

вольный стиль (киносценка)

«Октябрь уж наступил – уж роща отряхает»

Пушкин

1.

осенью, в октябре,

когда пляжи пустеют, и считается: не сезон

(почему-то мало кто знает,

что это лучшее время, чтобы ехать на море), —

аквапарк закрывают.

ещё только два-три дня

будут давать напор, чтобы проверить

на зиму агрегаты,

что-то почистить, подправить…

в это славное время

григорий и панавиди зовут на праздник

прощания с летом.

и вот:

мы идем через поле,

жёлтое от жары.

пахнет сухими цветами.

вдали над морем

знойный слоёный воздух.

ласточки, самолёты.

2.

на стоянке уже машины: