О мировом значении русской литературы - Наум Яковлевич Берковский

О мировом значении русской литературы

О Н.Я. Берковском и его книге

Имя Наума Яковлевича Берковского (1901—1972) уже давно и заслуженно приобрело широкую известность не только в Советском Союзе, но и за рубежом. Человек яркой и крупной индивидуальности и большого литера­турного дарования, он счастливо сочетал в себе качества выдающегося ученого-теоретика, блестящего преподавателя высшей школы, мастера литературного портрета, острой и меткой художественной характеристики.

Н.Я. Берковский родился 11 апреля 1901 г. в Вильнюсе (в то время Вильно). Свои путь в литературе он начал в 1920-х годах. Это было время напряженных литературных боев, и молодой Берковский — боец по самому своему темпераменту — принял в них непосредственное, горячее участие. Включившись в статьях, собранных в первой его книге «Текущая литература» (1930), в споры о путях развития советской художественной прозы, Н.Я. Берковский занял тогда позицию, которая сразу выделила его голос, из общего хора голосов тогдашних критиков и еще сегодня при перечитывании его книги по­ражает своей проницательностью и необычностью. Выдвигая в своих статьях — в противовес лефовцам и представителям других «левых» литературных течений — в качестве ключевой проблемы, стоящей перед советскими писателями, задачу создания социального романа и идеологической драмы большого интеллектуального накала, молодой Берковский увидел главную задачу литературы тех лет в расширении и углублении ее духовного потенциала, в росте проникновения, с одной стороны, во внутренний мир человека, а с другой — в напряженный социально-идеологический смысл конфликтов эпохи. Он рассматривал поэтому пропагандировавшуюся лефовцами (и некоторыми из рапповцев) «литературу факта» как, в лучшем случае, всего лишь первую ступень на пути овладения литературой материалом новой действительности.

Ступень эту он считал по роли для создания будущего советского социально-идеологического романа аналогич­ной той, которую творчество очеркистов «натуральной школы» 1840-х годов сыграло для формирования истоков

большого русского реализма ХIХ века. Отсюда интерес молодого Н.Я. Берковского к таким «периферийным», с точки зрения большинства критиков, литературным явлениям второй половины 1920-х годов, как «поэтическая» проза Б. Пастернака, О. Мандельштама, Н. Тихонова, высокая оценка им «Чапаева» Д. Фурманова, истолкованного как важная веха на пути движения литературы от непосредственного документализма к глубоко содержательной, внутренне насыщенной интеллектуальной прозе. Уже в то время проходит через статьи молодого критика призыв рассматривать классическое наследие не как арсенал формальных средств и технологических приемов мастерства (таким оно представлялось в то время в большинстве работ, вышедших из-под пера ученых «формаль­ной школы» 1920-х годов и их ближайших учеников), но прежде всего как искусство глубокого постижения человека, анализа его внутреннего мира, социальной и духовной жизни общества.

Окончив Ленинградский университет и поступив в 1926 г. в аспирантуру, Н.Я. Берковский избирает своей научной специальностью западную литературу. По завершении в 1930 г. аспирантуры (под руководством профессора, впоследствии — академика В. М. Жирмунского) Берковский создает уже в довоенные годы ряд выдающихся работ, посвященных проблемам западноевропейских литератур XVI—ХIХ веков. Они концентрируются вокруг трех основных тем, причем постановка каждой из них Н.Я. Берковским была необычайно плодотворна, имела для того времени, помимо общенаучного, особое принципиальное значение. Первая — разработка проблемы романтизма — прежде всего в его немецком и (в меньшей степени) английском вариантах. Из цикла работ, посвященных названной теме, надо в первую очередь выделить три. Это обширные предисловия к изданным под ре­дакцией Н.Я. Берковского и по его плану антологиям «Литературная теория немецкого романтизма» (1934) и «Немецкая романтическая повесть» (тт. 1—2, 1935) и написанные в конце 1930-х годов статьи о немецком романтизме, его исторической эволюции и отдельных крупных представителях, предназначавшиеся для создававшейся в то время Институтом русской литературы (Пушкинским Домом) Академии наук СССР многотомной «Истории немецкой литературы». С циклом работ о ро­мантизме связана и статья Н.Я. Берковского о Гофмане, предпосланная сборнику «Новелл и повестей» (1936) немецкого писателя и входящая в лучшее из написанного о нем на русском языке.

Вопрос о романтизме и его научной оценке принадлежал в годы, когда писались статьи Берковского, к числу остродискуссионных. Теоретики бывшей РАПП, еще влиятельные в то время, в подавляющем большинстве высокомерно третировали романтизм как явление, чуждое современности. Близкие же к ним по своей методологии представители вульгарной социологии начала 1930-х го­дов видели в западном романтизме реакционное аристо­кратическое течение, консервативную противоположность передовой буржуазной мысли, рожденной Великой французской революцией. Нужна была большая научная смелость, убежденность в своей нравственной правоте, свойственные Н.Я. Берковскому, чтобы опровергнуть этот взгляд — типичный продукт рапповской и вульгарно-социологической научной мифологии. Опираясь на глубокое изучение теоретических работ К. Маркса и Ф. Энгельса, на их оценку «немецкой идеологии» конца XVIII — начала XIX века как «немецкой теории французской революции», Н.Я. Берковский, первый в советской литературной науке, историко-социологически обосновал всемирно-историческоское значение романтизма как первого по времени универсального опыта критики буржуазной культуры, рожденного ощущением противоречия между грандиозными обещаниями Великой французской революции и реальным обликом пореволюционного буржуазного общества. И в то же время, анализируя трезво историческое развитие романтизма и отдельные его этапы. Берковский убедительно показал, что в ходе своей эволюции немецкий романтизм прошел сложный путь от дерзкой мечты о величественном, многообещающем «универсализме» новой культуры до защиты немецкого провинциализма и реакционной идеализации средневековья, в чем и состояла его историческая трагедия. Свою работу над эстетической, историко-социологической и культурной интерпретацией западноевропейского романтизма, начатую до войны, Н.Я. Берковский успешно продолжил в 1960—1970-е годы в статье «Романтизм» в «Краткой литературной энциклопедии» (т.VI) и в написанном им в последние годы жизни большом обобщающем труде о немецком романтизме, который вышел посмертно в издательстве «Художественная литература» (1973) — итоге его многолетних размышлений на эту тему.

Всестороннее и объективное изучение истории немец­кого романтизма, а также раздумья о его роли для последующих этапов истории немецкой и — шире — мировой реалистической и революционной литературной традиции органически привели Н.Я. Берковского ко второй из центральных тем его научного творчества — изучению Г. Гейне. Н.Я. Берковский был редактором двух изданий собраний сочинений этого великого немецкого революционного поэта на русском языке (1935—1949; 1956—1959). Ряд томов их снабжены его статьями и высококвалифицированными историко-литературными комментариями. Долгие годы ученый собирался увенчать эту линию своих исследований созданием итоговой монографии о Гейне — поэте и публицисте. Творчество Гейне — лирика и фельетониста — Берковский рассматривал как явление, с од­ной стороны, завершающее эволюцию немецкого роман­тизма, а, с другой — открывающее в