Дракон и Некромант. Мой выбор - Ирина Савицкая

Дракон и Некромант. Мой выбор

Пролог Кайден

Туман над Рекой Серебряных Слез не уходил третий день. Он висел тяжелой пеленой, цеплялся за каменные уступы Ауриэля, глотал запахи хвои и нагретого за день гранита. Утес над Рекой Серебряных Слез, террасные сады, геотермальные источники, все было затянуто легким туманом.

Кайден стоял на верхней террасе, ладони на периле. Камень был теплым, живым. Он чувствовал, как земля дышит под подошвами сапог, как ветер несет с севера холод и запах старой пыли. Пыли Аспида, который представляет собой скальный монолит в Долине Теней. Туман, вечная сырость, костяные барельефы, подземные крипты, ледяные ветра.

На столе за его спиной лежали карты. Не те, что рисовали придворные хронисты, а рабочие чертежи: контуры берегов, отметки бродов, точки, где вода сбрасывала скорость. Кайден провел пальцем по линии переправы. Если убрать две лодки, перенести посты на второй и третий уступы, оставить резерв у кузницы… Стража выдержит смену без перегрузки. Вода не кончится к вечеру. Ворота не распахнутся от первого же удара.

Он закрыл глаза. В памяти всплыло другое небо. Дождь, стучащий по стеклу, ровный гул машин, четкие линии на экранах, где каждое решение просчитывалось до мелочей. Здесь все держалось на крови, на договорах, написанных костью и пеплом. Но правила выживания не менялись от мира к миру. Кто не считает — теряет. Кто не готовит запас — умирает зимой.

В груди шевельнулось тепло. Кайден выдохнул, позволяя воздуху выйти через пальцы. Ветер над рекой дрогнул, разорвал пелену тумана на мгновение, обнажил черные зубцы Аспида. Кожу на тыльной стороне ладони стянуло. Он убрал руку. Дышать ровно. Не тянуть лишнего. Перегрев обернется сухим кашлем, трещинами на губах, днями слабости. Магия стихий не прощает жадности. Она дает, пока ты держишь ритм.

Гонец привез печать Совета Крови утром. Брак совершится завтра. Ритуал привязки. Девушка из забытой ветви, чья кровь должна сдержать гниль в жилах древнего рода. Совет называл это равновесием. Гильдия «Серебряные Весы» уже подняла цены на переправу, чувствуя перемены. Барон Речной Заставы молчал, но его люди снялись с зимних стоянок. Нейтралитет Ауриэля, который он выстраивал два года, трещал по швам.

Кайден открыл глаза. Туман снова сомкнулся. Но теперь он знал, где брешь. Знал, сколько людей понадобится, чтобы удержать берег, пока другие идут на штурм. Знал, что если он промолчит, завтра в Аспиде погаснет не просто жизнь. Погаснет выбор.

Он вернулся к столу. Убрал свитки в кожаный тубус. Запечатал его сургучом. На улице уже синели сумерки, но в его голосе, когда он позвал старшего стражника, не было сомнения. — Смена через два часа. Проверить запасы воды и угля. Подготовить лодки. Завтра мы идем к реке.

Ветер донес запах пепла. Кайден не стал отворачиваться.

Глава 1 Лиссандра

Глава 1 Лиссандра

Камень под коленями был ледяным. Она чувствовала холод даже сквозь плотную ткань платья — он поднимался от пола, впитывался в кожу, добирался до костей. Воздух в ритуальном зале пах ладаном, сухой землей и еще чем-то металлическим, острым, от чего сжималось горло. Лиссандра не поднимала глаз. Ей не разрешали.

Обруч на шее — тонкий, безупречно гладкий — впивался в кожу каждый раз, когда дыхание срывалось на вздох. Она уже научилась дышать поверхностно, не напрягать гортань, не провоцировать. Но все равно иногда забывалась, и тогда металл напоминал о себе коротким, точным давлением.

Валериус фон Некрос приближался медленно. Его шаги были четкими, размеренными, без намека на спешку — человек, который не привык никого ждать и не собирается торопиться сам. Он остановился прямо напротив нее. В его взгляде не было ни капли человеческого тепла. Он смотрел на нее так, как смотрят на механизм, который должен быть безошибочно вписан в сложную систему. Ни больше, ни меньше.

Он взял ее за запястье. Пальцы оказались холоднее зимнего ветра — сухие, жесткие, без намека на дрожь. В тот же миг под кожей поползла свинцовая тяжесть, словно сама кровь замедлила бег, загустела, превратилась в ртуть. Черные нити, сплетенные из шепота и пепла, обвились вокруг ее кисти и ушли в камень под ногами — глубоко, в самое основание Аспида, туда, где лежали кости предков.

— Дыхание ровно, — произнес он.

Голос был тихим, лишенным каких-либо эмоций. Даже не приказ — констатация факта, за которой не следовало выбора.

— Страх разорвет связь раньше срока.

Она кивнула. Только кивнула, потому что горло сдавил болезненный спазм, и она не была уверена, что сможет выдавить из себя хотя бы слово. Слезы жгли веки изнутри — горячо, настойчиво, — но она не позволила им пролиться. Ни за что. Не здесь. Не перед ним.

В памяти всплыли слова старейшин Совета Крови. Тяжелые, как свинцовые печати. А перед мысленным взором встал отпечаток той самой печати на пергаменте, который теперь лежал на алтаре рядом с костью предка. Ее имя вписали в договор строчкой ниже — мелким, убористым почерком, почти небрежно. Без ее вопроса. Без ее выбора. Просто — «Лиссандра из забытой ветви, годная для привязки».

Она помнила ту ночь. Карета без гербов, окна занавешены черной тканью, внутри пахло сырой шерстью и пылью. Ее везли трое суток, останавливаясь только сменить лошадей. Стражники не разговаривали с ней. Даже не смотрели. Они просто открывали дверь, бросали хлеб и кувшин с водой и снова запирали засов. На второй день она попыталась выглянуть в щель между занавесками — увидела серое небо, мокрые скалы и бесконечный лес. На третий — перестала пробовать. Холод пробирался сквозь стены кареты, забирался под плащ, вымораживал мысли. Она тогда еще не знала, что это был последний раз, когда она чувствовала ветер. Живой, свободный, не пропитанный ладаном и пеплом.

* * *

Валериус провел второй рукой по ее лбу. Легкое прикосновение — почти невесомое, — но в тот же миг холод пронзил виски. В воздухе зазвучали голоса — не слова, только обрывки, тягучий и старый шепот, похожий на шорох сухих листьев на каменном полу. Она знала, что это. Некромантия забирала тепло. Она чувствовала, как его пальцы бледнеют, как под ногтями проступает нездоровая серость, а кожа на тыльной стороне ладони покрывается тонким инеем. Он не дрожал. Он привык.

Для него это была цена, которую он платил за силу. Для нее