Мы справились, парень: Мемуары - Энтони Хопкинс

Энтони Хопкинс

Мы справились, парень: Мемуары

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Екатерина Иванкевич

Редактор: Вячеслав Ионов

Главный редактор: Сергей Турко

Руководитель проекта: Ольга Равданис

Арт-директор: Юрий Буга

Корректоры: Ольга Улантикова, Елена Аксёнова

Компьютерная верстка: Павел Кондратович

Обработка иллюстраций: Александра Фридберг

Фото на первой сторонке обложки: Martin Schoeller / AUGUST

Все внутренние и дополнительные иллюстративные материалы предоставлены автором, если не указано иное.

Фотография «Оскар в номинации "Лучший актер", фильм "Молчание ягнят", 1992». © Academy of Motion Picture Arts and Sciences.

© 2025 by Anthony Hopkins

© Издание на русском языке, перевод, оформление. Zerde Publishing, 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

…Не осмеивать человеческих поступков, не огорчаться ими и не клясть их, а понимать[1].

Барух Спиноза. Политический трактат

Введение

Серым воскресным утром 1941 года в песчаных дюнах на пляже Аберавон отцовский приятель Клифф Мэзерс протянул мне леденец. Тогда, в военные годы, сладостей мы почти не видели. То было время карточной системы. Замешкавшись, я уронил леденец в песок и разревелся. Отец с Клиффом только рассмеялись. Мне дали вторую конфету. Отец наклонился, чтобы меня успокоить. Слезы высохли. Клифф сделал фото. Одно из самых ранних моих воспоминаний. Мне было три года.

Сейчас, в свои 87, я иногда поглядываю на этот снимок, и мне так и хочется сказать тому растерянному мальчугану: «Мы справились, парень».

Как и большинство детей, я испытывал тревогу и замешательство. Но таково уж детство – ты слишком юн, чтобы постичь хоть какой-то смысл бытия. Это странное ощущение – что я запутался и не справляюсь – сопровождало меня всю жизнь. Я удивлен – или лучше сказать озадачен? Ошарашен? Да, ошарашен – тем, что я все еще тут. Этому нет объяснений.

Неизгладимая метка, впечатанная в мое нутро, – чувство вечной неприкаянности.

Но я оказался крепким орешком. Именно таким был мой отец – не признавал ни глупостей, ни нежностей. Его главное наставление: «Просто делай свое дело. Держи хвост пистолетом и не ной». Неплохой совет. И второй: «Жизнь – штука суровая. Ну и что? Не сдавайся». Жестковато, конечно, но это помогло мне выстоять. Таков был он, мой старик. Ричард Артур Хопкинс.

Его больше нет, он умер. Существует ли он в каком-то другом измерении – в загробном мире или где-то еще, что мы себе придумываем в утешение, – я не знаю. Но он засел глубоко во мне, как острые осколки битого фарфора.

Жизнь моя – одиночество. Так было всегда. Ну и ладно, невелика беда. Даже неплохое вышло путешествие, если разобраться, – потому что я не жертва. Я нашел применение этим черепкам – одиночеству, отчужденности, тревоге, как их ни назови. И теперь я им благодарен. Эти занозы и внутренние шпоры не давали мне остановиться – и в конце концов привели туда, где я сейчас.

Глава 1

Слоновья башка

В другое промозглое серое воскресенье – на сей раз в сентябре 1949 года – я, 11-летний, стал самостоятельным человеком. В тот день мать с отцом отвезли меня в школу-интернат – здание XIX века из красного кирпича на холме над городком Понтипул в Монмутшире.

Школа Вест-Монмут или кратко Вест-Мон, – готическое сооружение с высоченными шпилями и барельефом над входом, на котором два барана держат свиток с надписью «СЛУЖИ И ПОВИНУЙСЯ». Здание имело зловещий вид и смахивало на дом с привидениями, а пронизывающий до костей монмутширский дождь, раскаты грома и порывы ветра довершали картину. Я возненавидел это место с первого взгляда.

Меня оставили там, потому что мать мечтала дать мне приличное образование. Отец отнесся к затее прохладно – чтобы обеспечить мне возможность учиться, требовалась уйма денег, заработанных тяжелым трудом.

Я был на стороне отца, потому что школа интересовала меня мало. К чему выбрасывать деньги? Я никогда не хватал звезд с неба, и надежды на улучшение ситуации практически не было. Учителя с мертвенно-бледными лицами из начальной школы в Порт-Толботе, где я учился прежде, давно поставили на мне крест, а один особо мерзкий наградил кличкой Дэннис-тупица.

Для соседских мальчишек я был Слоновьей Башкой. Голова у меня была здоровенная и смотрелась на тщедушном теле довольно нелепо. Родители думали, что у меня водянка головного мозга, но детский врач доктор Брэй заверил их, что я совершенно нормален.

– Его просто надо откормить, – сказал наш славный доктор.

То, что родители сдали меня в школу Вест-Мон, не было катастрофой. Просто один из досадных ухабов на жизненном шоссе, не более того, – но почему-то именно тогда во мне проросло зерно безразличия. Я дал себе слово, что отныне буду рассчитывать только на себя и больше никогда не подпущу к себе ни мать, ни отца – да и вообще никого. Мне стало все равно. Я решил жить на своих условиях, смотреть вперед. Забыть прошлое. Детство кончилось. Вас понял. Конец связи. Бог вошел в машину[2].

После короткого знакомства с директором мистером Харрисоном и его пышнотелой жизнерадостной супругой, после беглого осмотра спальни – 16 коек, втиснутых в квадратную комнату с больнично-зелеными стенами, – мы с родителями вернулись к парковке у главного входа. Мать с отцом сели в машину и уехали. На выезде солнце блеснуло на лобовом стекле. Сквозь блик я разглядел, как мать помахала мне рукой. Отец смотрел на дорогу, и я не стал махать в ответ.

Их машина – начищенный до блеска Ford Model C Ten – скрылась за поворотом подъездной аллеи, а я запомнил номер: BTX 698. Весь остаток того сырого осеннего дня я бормотал его себе под нос снова и снова: «BTX 698. BTX 698. BTX 698».

Школьный девиз гласил: «Верь,