«Магический» Третий рейх. Оккультные интерпретации нацизма - Дмитрий Александрович Жуков

Дмитрий Жуков

«Магический» Третий рейх. Оккультные интерпретации нацизма

Моим дорогим детям, Василисе и Роману

Серия «Полная история эпох»

© Издательство АСТ, 2026

© Жуков Д., 2025

Введение

Утверждение о том, что Третий рейх и гитлеровский национал-социализм в значительной степени являются плодами оккультных, сверхъестественных и демонических влияний, давно стало частью поп-культуры и особым жанром специфической литературы. По мнению авторов, отстаивающих подобную точку зрения, объяснить нацистский феномен одними лишь социально-политическими и экономическими факторами невозможно. К этому мнению присоединяется и целая армия публицистов, журналистов и блогеров: не только невозможно, но и неинтересно. Широкую аудиторию мало привлекают академические исследования с их ортодоксальными попытками разгадать секрет мрачного успеха коричневого движения.

Строгий научный взгляд, объективная подача информации сегодня непопулярны. На фоне многочисленных кризисов, неуверенности в завтрашнем дне, утраты ощущения стабильности многие погружаются в альтернативные трактовки реальности. Неудивительно, что жертвой всяческих манипуляций подобного рода стала и история – и без того страдающая от различных фальсификаций и «культуры отмены». Даже появление на книжном рынке добросовестных отечественных и зарубежных работ не способно изменить сложившуюся ситуацию.

В значительной мере сказанное относится и к истории нацизма. Сложно даже перечислить названия всех «трудов», целью которых является магическое и оккультное толкование природы гитлеризма. Увы, такая трактовка уверенно завоевала не только книжные полки магазинов, но и эфирную сетку телевизионных каналов, не говоря уже о печатной периодике. Роликами и текстами этого же направления переполнен и интернет.

В итоге сегодня уже мало кто сомневается, что нацисты в буквальном смысле практиковали оккультные ритуалы и напрямую апеллировали к неким «темным силам». А как же иначе? Ведь это «подтверждается» неоспоримыми фактами: черной формой эсэсовцев, красочными и загадочными церемониями, а также заявлениями и свидетельствами (как мы увидим, зачастую неаутентичными) нацистских лидеров и функционеров.

* * *

Человечество, наверное, всегда сопровождала вера в Потустороннее. Вероятно, достаточно рано появилась и убежденность в том, что существует возможность неким образом взаимодействовать с теми или иными проявлениями сверхъестественного. Так появляется магия (от лат. magia; слово восходит к праиндоевропейскому magh, то есть «мочь», «быть способным»), или умение манипулировать потусторонними силами с помощью ритуалов, обрядов, амулетов и заклинаний – с целью как-либо изменять судьбы людей, свойства веществ и предметов, влиять на силы природы и т. д. Именно предполагаемая возможность этой манипуляции и отличает магию от религии, впрочем, во многих религиозных традициях элементы магии, безусловно, присутствуют.

Тем не менее, к примеру, христианство, преодолевая опасность утраты монополии на взаимодействие со сверхъестественным, всегда подчеркивало свое резко негативное отношение к любым магическим практикам, к разного рода «облакогонителям», «обаятелям», «делателям предохранительных талисманов» и «колдунам», обвиняя всех их во взаимодействии с бесами и в сатанизме. Почитание темных богов действительно имеет весьма длительную историю, приведшую в конечном итоге и к конкретному культу Сатаны (в том числе в самых вульгарных формах). Однако понятно, что большая часть «посвященных» вовсе не была склонна к «служению злу».

Магия предполагает некую инициацию (посвящение), а также участие в таинствах, или мистериях, особым образом связывающих адепта со сверхъестественным. Отсюда выделяется понятие мистики. В отношении последней нормативные религии были не столь категоричны и более-менее охотно внедряли и развивали мистические практики. В христианстве под мистикой понимается аскетическое состояние личности, путем особых молитв приводящее к единению с Божеством, или обожению.

Претенденты на обладание магическими знаниями и практиками почти всегда представляли себя в качестве некой тайной элиты (объединенной принадлежностью к конкретной группе, учению, ордену, масонской ложе), владеющей уникальными возможностями, которых лишено «профанное большинство». Отсюда – оккультный (лат. occultus, буквально – скрытый) характер такого рода направлений. Разумеется, всегда имели место и сознательно мошеннические проявления магии и всех ее производных, а также неизбежные взаимные обвинения оккультистов в обмане и профанации.

Некоторые авторы указывают на существенные различия между такими течениями, как оккультизм и эзотерика (внутреннее, тайное знание), другие используют эти понятия как синонимы. Французский философ Рене Генон (1886–1951) и румынско-американский религиовед Мирча Элиаде (1907–1986) писали об «эзотеризме» в сугубо положительном смысле (как о том, что является отголоском некой изначальной сакральной Традиции), противопоставляя его «оккультизму» – проявлению спекулятивных новых религий и учений (таких, например, как теософия, или теософизм), а также разнообразным коммерческим эксплуататорам потустороннего вроде гадалок и цирковых магов. Элиаде уточнял понятие мифа – священной модели, которую люди повторяют в своих ритуалах, чтобы приблизиться к сверхъестественному, трансцендентному (миф – «событие сакральное, значительное и служащее примером для подражания»[1]).

Так или иначе, с оформлением официальной науки в ее современном значении все неортодоксальные знания и практики были постепенно маргинализированы, хотя ранее оккультные знания могли развиваться параллельно с наукой (например, геометрией) и квазинаукой (астрологией, алхимией). Впрочем, и в последующем многочисленные оккультные течения пытались претендовать на научность.

Теософия и ее прямые наследники – такие как антропософия и ариософия – явились проявлениями роста внимания массовой аудитории к альтернативным трактовкам сверхестественного. Это происходило на фоне охлаждения интереса, с одной стороны, к традиционным религиям и, с другой, – являлось признаком недоверия к академическим знаниям с их сугубым рационализмом.

Часто в литературе о «магическом нацизме» утверждается, что именно в Германии и Австро-Венгрии «оккультное возрождение» в середине XIX – начале XX в. приняло особенно внушительный масштаб. На самом деле это явление было характерно для всех без исключения развитых европейских и американских стран. Разумеется, всюду была своя специфика, но и в России, и в Великобритании, и во Франции, и, разумеется, в Северо-Американских Соединенных Штатах (на родине, к примеру, теософии в версии мадам Блаватской и ее соратника полковника Генри Олкотта) можно было наблюдать одни и те же тенденции. Другими словами, нет никакого основания настаивать (как это постоянно делается некоторыми авторами), что именно немцы практиковали какой-то совершенно особенный вид оккультизма. Такие его элементы, как расизм и антисемитизм, также были вовсе не уникальны и характерны отнюдь не только для немецкоязычных государств и земель.

То же самое относится и к тезису о якобы чрезвычайно сильном влиянии оккультизма на правые политические круги Германии. Это влияние при желании, разумеется, можно обнаружить, но интерес к сверхъестественному, к спиритизму, астрологии и предсказательству проявляли далеко не только националисты, но и вполне либеральные политики, а также монархисты и иногда даже левые – опять же вовсе не исключительно на немецкоязычных территориях. Достаточно вспомнить хотя бы одержимость оккультизмом