Protectores et conservatores. Ливонская политика Ягеллонов в XVI веке - Даниил Александрович Бессуднов

Д. А. Бессуднов

PROTECTORES

ET CONSERVATORES

Ливонская политика

Ягеллонов в XVI веке

*

2-е издание, электронное

Исследование выполнено

при финансовой поддержке РНФ,

проект № 19-18-00183

© Бессуднов Д. А., 2021

© Юрченко К. А., дизайн обложки, 2023

© Оформление,

ООО «Издательство «Евразия», 2023

Введение

Период XVI века и эпоха Нового времени, заложившая основы для стремительного скачка в развитии стран Европы, имеет для всеобщей истории фундаментальное значение. Культурный подъем, вознесший на пьедестал рыночные отношения, дал небывалый по величине своего влияния импульс, который определил характер общественного развития, новые политические отношения и, разумеется, облик многочисленных войн, сопутствующих затуханию средневекового уклада старой Европы. Развитие стран Европы в эпоху раннего Нового времени сопровождалось активным государственным строительством, в ходе которого рыхлые феодальные объединения встали на путь централизации. Этот процесс протекал в двух основных направлениях: формирование национальных государств либо создание сложных государственных моделей, таких как композитарные монархии. И хотя немалую роль в процессе «собирания земель» играли договорная практика и династические браки, самым общеупотребимым средством являлась война. Однако между этими полюсами можно обнаружить и другие способы интеграции, характерные для геополитической обстановки в Европе XVI–XVII веков.

Одним из них, в частности, стал процесс поглощения Польско-Литовским государством территории Старой Ливонии (Alt-Livland).

Ливония, государство конфедеративного устройства, включавшее в себя Орденское государство, архиепископство Рижское, епископства Дерптское (Тартуское) и Эзель-Викское (Саарема-Ляэнесское), с конца XV века стала объектом пристального внимания государей Дании, Швеции, Великого княжества Литовского, Польской Короны и России, которых привлекали ее выгодное стратегическое положение, роль в международной балтийской торговле и земельные ресурсы[1]. Каждая из сторон стремилась приобрести контроль над данным регионом, параллельно препятствуя утверждению в нем держав-конкурентов. Однако возможности прямой вооруженной экспансии со стороны католических стран были немало ограничены статусом Ливонии как «крестоносного государства», которое со времен крестовых походов находилось под защитой двух самых влиятельных политических институтов католической Европы, папы римского и Священной Римской империи германской нации[2].

Любые нападки на территорию Ливонии грозили осложнением внешнеполитического положения, утратой папских и императорских милостей. Последнее обстоятельство было для Ягеллонов особенно значимым, поскольку его государи находились на переднем фронте борьбы с турецкой угрозой и нуждались в дополнительных средствах. Вдобавок, отношения Польско-Литовского государства с Империей находились не в лучшем состоянии из-за инкорпорации Польской Короной Пруссии (1525), бывшего государства Тевтонского ордена, также получившего статус ландсгерра благодаря папским и императорским привилегиям[3]. По этой причине в борьбе за Ливонию Ягеллоны использовали форму политической экспансии, которая не нарушала или, по крайней мере, создавала видимость сохранения папских и императорских прерогатив. Для создания такой видимости оказалась пригодна полузабытая привилегия XIV века, наделявшая польско-литовских государей правом покровительства (протекторства). Статус протектора купировал внешнеполитические риски на этапе включения Ливонии в сферу влияния Польско-Литовского государства, предоставив Ягеллонам возможность укреплять свое влияние в Ливонии под прикрытием исполнения папских и императорских постановлений, а с началом Ливонской войны сыграл роль правовой базы для утверждения власти Ягеллонов в Ливонии и ее инкорпорации в состав их владений.

Крах Старой Ливонии часто воспринимается как результат ее противостояния войскам Ивана IV в ходе Ливонской войны. Однако подобная оценка не учитывает тот факт, что Ливония как суверенное государство перестало существовать после присяги польскому королю магистра Ордена Пэтхарда Кетлера (1559–1561) в Риге. Переход ливонских земель под власть Сигизмунда II Августа (1544–1572) стал заключительным этапом долговременной политической экспансии со стороны Польско-Литовского государства, начавшейся задолго до того как Иван IV Грозный (1547–1584) потребовал от ливонцев уплаты злосчастной «юрьевской дани», послужившей поводом к началу Ливонской войны (1558–1583). Тенденция к территориальному расширению Великого княжества Литовского на север обозначилась еще в начале XV века, предопределив напряженность отношений на ливонско-литовской границе, где регулярно вспыхивали конфликты. Особый правовой статус Ливонии как крестоносного государства препятствовал прямой вооруженной экспансии, однако Сигизмунду II Августу удалось обойти это обстоятельство благодаря древней привилегии, наделявшей польско-литовских государей правом покровительства над Рижской епархией. Статус протектора позволил Ягеллонам на законном основании вмешиваться во внутреннюю политику и законодательство Ливонии, способствуя укреплению позиций своих сторонников и сыграв роль важного инструмента инкорпорации ливонских земель в состав Польско-Литовского государства.

Проблема распада Ливонской конфедерации не раз становилась объектом исторического исследования. Цепочка конфликтов, получивших общее название Ливонская война, помимо солидной продолжительности впечатляет своим масштабом: в войне за Ливонию приняли участие Российское государство, Польша, Великое княжество Литовское, Швеция и Дания, а также отряды наемников со всех концов Европы. Это непростое для анализа историческое событие занимает значимое место в научной литературе: существует множество замечательных исследований по политике, военной истории, экономике, культуре, притом как в зарубежной, так и отечественной историографии[4]. Обстоятельно исследован ход боевых действий и дипломатических маневров участников раздела Ливонии, однако по-прежнему существуют немалые пробелы в изучении этого конфликта. В рамках споров о характере Ливонской войны значимую роль играет все еще неразрешенный вопрос о ее причинах и предпосылках, остро ощущается нехватка работ, посвященных изучению форм легитимизации воюющих сторон, сравнению их позиций. А между тем война, зримо являя себя на полях сражений, предполагала также ведение не столь явной, но вполне реальной борьбы в идеологической плоскости, где стороны отстаивали справедливость своих прав и претензий. В этой связи недостаточно изучена формировавшаяся на протяжении двух веков система взаимоотношений Ливонии с ее непосредственным соседом, Великим княжеством Литовским и Польской Короной[5]. Относительно же покровительства Сигизмунда II Августа в отношении ливонских земель в контексте балтийской политики Ягеллонов в лучшем случае лишь констатируется его существование[6].

Между тем изучение документального фонда, речь о котором пойдет ниже, позволяет утверждать, что именно покровительство польско-литовского государя сыграло значительную, а возможно и ведущую роль в процессе инкорпорации, послужив в качестве связующего звена между ним и Рижской епархией, а впоследствии и всей Ливонией.

В рамках данной работы будут рассмотрены различные аспекты взаимоотношений Польско-Литовского государства и Ливонии накануне и в начальный период Ливонской войны, восстановлен механизм их политического сближения и уточнены обстоятельства включения ливонских земель во владения Сигизмунда II Августа. Особое внимание будет также уделено ливонской политике прусского герцога Альбрехта Бранденбург-Ансбахско-го (1525–1568), личности и деятельности которого в исследованиях, посвященных предыстории Ливонской войны, отведено достаточно скромное