Замухрышка и король снежных долин - Люси Фер

Замухрышка и король снежных долин

Глава 1

Весь день Тахлия была на коленях. Она без конца тёрла грязные полы жёсткой щёткой, пытаясь оттереть вековые пятна грязи с каменного пола. Выходило плохо. Да и ледяная вода из полузамёрзшего колодца во дворе не способствовала быстрой работе.

— Какого чёрта ты здесь столько копаешься? — прошипела недовольная леди Хапилес, выплыв из‑за угла. — С самого утра здесь возишься, а толку ноль!

— Но… — попыталась возразить ей девушка, разминая скрючившиеся от холода пальцы, — мне осталось совсем немного…

— Лорд и леди Пентифлюх вот‑вот нагрянут, а ты тут елозишь по полу, как какой‑то червь! Поди с глаз моих долой! Убирайся на чердак — там тебе самое место! Заодно и приберёшься в пыльных завалах!

— Но там нет света, а сейчас вечер, — тихо возразила ей Тахлия.

— Разве меня должно это волновать⁈ — прищурила свои маленькие глазки женщина.

Отерев руки о подол своего грубого платья, девушка нехотя поплелась к лестнице, ведущей на чердак. Бывать там ей уже приходилось, и это было явно не то место, где любой здравомыслящий человек захочет провести вечер.

— Будь они неладны! — в сердцах прошептала девушка, поминая чету Пентифлюх, которая изредка навещала их сиротский приют преподобной Селестины. Благодетели гордо одаривали девушек корзинами с фруктами и овощами, которые, правда, были уже далеко не свежими, и мешками со старой одеждой их дочерей и внуков.

Приезды аристократичной семейки Тахлия искренне ненавидела. С самого утра всех воспитанниц заставляли начищать разваливающееся здание, не забывая с молитвой на устах благодарить леди и лорда за их неимоверную щедрость и доброту. Но больше всего девушка не любила взгляд лорда Пентифлюха, которым он одаривал худощавые фигуры воспитанниц. Было в нём что‑то неправильное, отчего по телу бежали противные мурашки, а во рту резко становилось сухо.

Ходили слухи, что они часто принимали в свой дом на работу девочек из приюта, едва тем исполнялось восемнадцать лет. Многие её подруги мечтали получить подобное предложение, отчего‑то решив, что это сытое и тёплое место. Но Тахлия так не думала. С ужасом она отсчитывала дни до своего восемнадцатилетия, надеясь, что глаз четы Пентифлюх всё же на неё не падёт. Жить в их доме ей жутко не хотелось, а в то, что в этом вопросе у неё будет право выбора, верилось с трудом.

Дверь на чердак со скрипом отворилась. Темнота пыльного помещения слегка рассеивалась благодаря маленькому окошку на фронтоне. Горы хлама и мусора валялись повсюду. В ноздри ей сразу ударил противный мышиный запах — грызуны уже давно облюбовали захламлённое помещение.

— И как здесь убираться? — едва слышно пробормотала Тахлия, передёрнув плечами.

Температура здесь была низкой. Её тонкая хлопковая блуза, бывшая некогда белой, а ныне всё больше отливающая серостью, мало помогала спастись от холода. Тонкое холщовое платье, надетое поверх блузы, также не способствовало согреванию.

— Жуть какая! — вырвалось у девушки, когда в углу что‑то громко закопошилось, испугавшись её шагов.

Замерев на месте, Тахлия боялась вдохнуть, с ужасом пытаясь рассмотреть хоть что‑то в чёрном углу.

— Я не могу… — жалобно пропищала девушка, пытаясь заставить себя начать уборку, но ей никак не удавалось сломить внутреннее сопротивление и страх.

В любой другой день она бы непременно убежала отсюда, со смирением приняв наказание леди Хапилес за непослушание. Она была готова неделями драить полы в сортире или вычищать свинарник с тремя тощими поросями, но сегодня всё было иначе.

Сегодня она была готова терпеть тёмные ужасы чердака, лишь бы не встречаться с четой Пентифлюх. Через три дня ей исполнится восемнадцать, и пребывание в приюте для неё закончится, но начинать взрослую жизнь в стенах их дома Тахлия ужасно не хотела.

Медленно двинувшись вперёд к окну — единственному источнику тусклого света, девушка неожиданно зацепилась мыском своего потёртого ботинка за какую‑то коробку, из которой с глухим ударом вывалилась небольшая деревянная шкатулка.

— Что это? — осторожно подняла её Тахлия и громко чихнула, нечаянно вдохнув взметнувшуюся с вещицы пыль.

Шкатулка была небольшой. Изящные золотые узоры украшали её крышку, а небольшой медный крючок надёжно держал створки закрытыми. Подавшись любопытству, Тахлия опасливо отодвинула шершавую железяку в сторону и открыла свою находку. Внутри было пусто.

— Тахлия, детка, спускайся вниз! — неожиданно раздался с первого этажа приторно‑любезный голос леди Хапилес. — Лорд и леди Пентифлюх желают тебя видеть!

Сердце забилось в груди, словно испуганная пташка. То, чего она боялась, кажется, вот‑вот должно было случиться.

В отчаянии вновь взглянув на замысловатую вещицу, девушка поднесла её ближе к лицу, стараясь разглядеть более подробно её пустое пространство, будто там мог таиться ключик к её спасению.

— Тахлия! — уже строже зазвучал голос наставницы, и на лестнице раздались громкие шаги тучной женщины.

В ужасе выдохнув, Тахлия заворожённо уставилась на едва заметные простому глазу блестящие частицы какого‑то порошка, взметнувшиеся со дна вверх силой её дыхания.

— Тахлия! — свирепые нотки резанули слух воспитанницы сиротского приюта, но она не спешила повиноваться.

Зажмурив глаза, она едва слышно прошептала:

— Как бы я хотела быть не здесь! Прошу… — сама не зная к кому, обратилась девушка.

Неожиданно в её сознание вторгся странный запах. Так пахло в госпиталях, куда изредка вывозили сирот для медицинских осмотров.

Открыв глаза, Тахлия в ужасе поперхнулась. Перед ней больше не было тёмного пространства чердака, кишащего серыми грызунами. Сейчас перед ней раскинулась просторная комната с роскошными предметами интерьера. Такого богатства девушке раньше видеть никогда не приходилось.

— Как я здесь оказалась? — прошептала она, озадаченно крутанувшись, словно юла.

Хриплый стон, раздавшийся с кровати, заставил её испуганно вздрогнуть и сделать пару шагов в том направлении.

В ужасе поднеся ладонь к губам, Тахлия взволнованно замерла. На белоснежных простынях лежал темноволосый молодой мужчина. Лицо его было столь бледным, что сравнялось по цвету с постельным хлопком. Тёмно‑бардовые круги под глазами выдавали очевидную тяжесть его болезни, а обескровленные, искусанные губы едва заметно двигались, словно мужчина отчаянно бредил, проигрывая в битве со смертью.

Неожиданно за дверью раздались тихие шаги, и дверь со скрипом начала отворяться.

В ужасе кинувшись за бархатную штору, Тахлия прислонила ладонь к сердцу, стараясь его утихомирить.

Чёткое осознание, что, если её поймают в этой спальне, ничем хорошим это точно не