Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер

Аллан Х. Роппер, Брайан Дэвид Баррелл

Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания

Dr. Allan H. Ropper and Brian David Burrell

REACHING DOWN THE RABBIT HOLE

Text Copyright © 2014 by Dr. Allan H. Ropper and Brian David Burrell

Published by arrangement with St. Martin's Publishing Group. All rights reserved.

© Иван Чорный, перевод на русский язык, 2022

© ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Вступление

Царица

Чем занимаются неврологи

— Здравствуйте, я доктор Аллан Роппер. Как поживаете?

— Хороший вопрос. По-разному.

— Вы нормально соображаете?

— Думаю, да. Со мной происходит столько всего непонятного, но… я без проблем взаимодействую с окружающими.

Его зовут доктор Вандермеер. Ему за восемьдесят, и он настоящий бостонский брамин[1]. Этот тип людей мне хорошо знаком. За последние пятьдесят лет он повсеместно прославился как первоклассный исследователь и заботливый врач, заслужив всеобщее уважение, что совершенно не мешало ему беспечно относиться к собственному организму.

Он человек искусства и науки, но также человек вкусов и привычек, доставшихся ему от отца и деда, — он янки девятнадцатого века, живущий жизнью двадцатого в двадцать первом столетии и лишь смутно осознающий, что больше не в состоянии жить в своем доме на десять комнат, который занимал последние пятьдесят два года. Выйдя на пенсию в семьдесят с небольшим, он привык к распорядку дня, который не учитывал его постепенно угасающих способностей. Он отказывается признавать этот факт, подобно тому как отказывается признавать неухоженность своих бровей или избыток волос в носу и ушах — типичное безразличие для стареющих врачей.

— Вы знаете, где вы находитесь?

— В медцентре Бригама и Женской больницы.

— А какое сегодня число?

— Число? Нет, сегодняшнее число я вам назвать не могу.

— Может, год?

— Опять же, это была настолько запутанная последовательность событий, что она сбила меня с толку, и я ориентируюсь не так хорошо, как следовало бы.

— Ничего страшного. У вас что-нибудь болит?

— Нет.

Доктор Вандермеер был доставлен сюда после того, как его жена обнаружила его сидящим на унитазе часов через семь после того, как он направился в туалет из спальни. Он просидел там всю ночь.

— У вас были галлюцинации?

— Не думаю, но, опять же, обычно у людей их не бывает.

— Туше. Были ли у вас конвульсии?

— Нет.

— А вы знаете, что у вас в правой височной доле менингиома? У вас там менингиома размером с лимон. Вы знали об этом?

— У меня было два проблемных образования, которые имеют отношение к данному вопросу, одно в поджелудочной железе, а другое там.

— Со стороны кажется, что вы немного не в себе в когнитивном плане, и мы пытаемся понять, может ли это быть из-за менингиомы.

— Как говорится, это ваша проблема.

Он прав. Это моя проблема. Я его невролог.

Моя работа — разбирать его запутанные ответы, вписывать их в клиническую картину, определять приоритеты и разрабатывать план лечения.

Таким своеобразным способом он показал, что понимает, где находится, но не ориентируется ни во времени, ни в своей ситуации. Его высокоформализованная речь, полностью характерная для людей его круга, может показаться причудливой, однако вполне вероятно, что тем самым он пытается компенсировать языковой дефицит, который, похоже, осознает, но при этом совершенно из-за него не переживает.

Он в курсе, что у него доброкачественная опухоль в поджелудочной железе, которая представляет меньшую угрозу, чем менингиома в мозге. Опухоль мозга не убьет его в ближайшее время, но она будет продолжать постепенно снижать его мыслительные способности.

— Мы разберемся, что к чему, и сообщим вам, — говорю я. — Приятно познакомиться.

Нам потребуется некоторое время, чтобы во всем разобраться, но для начала уже неплохо. Ханна, мой старший ординатор, кивает мне, давая понять, что пора переходить к следующему пациенту.

— Здравствуйте. Я доктор Роппер, один из неврологов клиники. Вы уже знакомы с Ханной Росс, нашим старшим ординатором. Вы не возражаете, если мы с вами побеседуем?

Его зовут Гэри, и он из разряда ворчливых пациентов. Ему тридцать два года, немалую часть из которых он провел в больницах.

— Как ваши дела? — спрашиваю я.

— Функционирую, — вяло отвечает Гэри, — но не в соответствии с проектными спецификациями.

— Интересная фраза. Откуда вы ее взяли?

— Джин Родденберри[2].

Все сходится. Гэри — программист, который настолько погрузился в мир «Звездного пути», что знает наизусть спецификации проекта звездолета. У него тело Будды, глаза коалы и совершенно отстраненный вид, который, судя по всему, является для него нормой. Гэри с детства страдает эпилепсией, а в семнадцать лет ему удалили часть мозга. Слева на его коротко остриженной голове виднеется U-образный шрам. Прожив всю жизнь с эпилепсией, он