После измены. Излечи мою боль - Галина Колоскова

После измены. Излечи мою боль

Глава 1

Глава 1

Я стою у края импровизированной танцплощадки в большом зале для пресс-конференций. Стараюсь изображать, что мне совершенно не скучно. Бокал с тёплым шампанским давно стал просто праздничным аксессуаром в руке. Сегодня я не пью. Мне нужно оставаться трезвой.

Зал преобразили до неузнаваемости: гирлянды, мишура, даже маленькая искрящаяся ёлка в углу. Смех, музыка, шуршание платьев. Наш, больничный, новогодний корпоратив.

Сергей где-то здесь, но уже минут десять я его не вижу. Он, как всегда, душа компании, окружённый медсёстрами из его отделения и ординаторами. Его хлопают по плечу, поднимают тосты «за лучшего травматолога», и он сияет, принимая похвалы как нечто само собой разумеющееся.

А я наблюдаю.

Как всегда, в стороне. Спокойная, надёжная Елена Кравченко. Ревматолог, у которой на всё хватает терпения. И на хронические болезни суставов, и на капризных пациентов, и на звёздного мужа.

И вдруг он исчез. Шарю взглядом по залу. Сергея нигде нет.

На глаза попадается физиотерапевт Вика, пробирающаяся сквозь толпу, с двумя бокалами в руках. Яркая, как новогодняя гирлянда и такая же поблёскивающая пайетками. В настолько узком платье, с оголёнными плечами, что удивляюсь, как она умудряется в нём двигать ногами. Всем известно, каким местом она продвигается по карьерной лестнице. Видимо вышла на охоту. Резкий, нарочито громкий смех режет слух. Она дефилирует мимо меня совсем близко. Волна аромата её духов накрывает с головой.

У меня перехватывает дыхание. Это не просто похожие духи. Это они. Закрываю глаза, догадываясь, кто цель расставленной ею медовой ловушки. Купить в России эти духи невозможно. Эксклюзивная, сложная композиция с нотами горького апельсина, сандала и чего-то едва уловимого, холодного — как лёд на поверхности темной воды. Сергей заказывал их в Париже через знакомого парфюмера. Он подарил мне флакон на прошлую годовщину. «Как ты, — сказал он тогда. — Снаружи кажешься строгой, холодной, а внутри — бушует страсть».

Встряхиваю головой, отгоняя тревогу. Он мог поделиться контактами с главврачом, давним поклонником Вики. Я берегу их для особых случаев. А Виктория…

Она щедро полила себя ими. За выскочкой тянется не лёгкий шлейф, а концентрат аромата так, что першит в носу.

Сердце начинает стучать медленно и тяжко, словно набат. Провожаю её взглядом. Она несёт бокалы не к столу, а идёт к выходу из зала, в сторону коридоров. И за ней следует взгляд моего мужа, только что вынырнувшего из темноты. Теперь он стоит, прислонившись плечом к косяку двери. Всегда идеально уложенные волосы чуть взлохмачены. Нервные пальцы поправляют ворот рубашки. В тёмных глазах — не просто интерес, там азарт. Улыбаюсь. Сердце распирает от счастья. Люблю его до сих пор так остро, будто не было долгих лет семейной жизни, а только впервые увидела. Мой добрый, ленивый Серёжка играет в несвойственную ему роль. Кролик, возомнивший себя хищником. Хочу спросить, куда уходил, но не успеваю.

— Елена Солнечная! Танцевать!

Оказываюсь в объятиях хирурга Павла. Добрый, сильный медведь, с такими же повадками. Он уже немного навеселе, глаза блестят, а значит, спорить бесполезно. Забирает мой бокал, ставит на подоконник и тянет за руку на площадку.

Пытаюсь остаться на месте.

— Павел, я не… — Всё, протесты не принимаются! Под бой курантов хорошие люди должны находиться в кругу друзей!

Вздыхаю, но позволяю увлечь за собой. Он прав. Не так уж много у меня в этом зале преданных людей. Павел пытается под громкую, ритмичную музыку выделывать какие-то па. Я на автомате следую за ним, улыбаюсь, хотя мысли не в этом месте, так же, как и взгляд, прилипший к двери. Сергей только что вышел. Вслед за Викторией? Или у него есть дело? В травмпункт могли вызвать… Но тогда бы он сказал. Или не сказал?

— Ты напряжена, как струна, — кричит в ухо Павел. — Ревматологов на праздниках отпускать нельзя, костенеете!

Я пытаюсь смеяться, но получается жалкая гримаса. Куда они ушли? В её кабинет физиотерапии? Он на первом этаже, в дальнем крыле. Там сейчас темно и тихо. Идеальное место, чтобы…

— Эй, да ты вообще не здесь! — Павел хлопает меня по плечу.

— Прости, — гримаса на лица срабатывает подтверждением слов: — Голова кружится.

На самом деле трещит разрываемая на части душа. Отгоняю ужасные мысли. Этого не может быть! Сергей однолюб, сам говорил. Мысленно усмехаюсь. Тогда почему в последнее время он при любой возможности бежит из дома.

Паша поворачивается в сторону дивана у стены.

— Пойдём, присядем.

Но мы не успеваем сделать и шага. Дверь в зал с треском распахивается. На пороге появляется запыхавшаяся медсестра из приёмного отделения. Она не обращает внимания на музыку и гирлянды, её лицо — маска тревоги.

— Доктора Кравченко! Ортопеда Кравченко! Срочно!

Музыка стихает. Все оборачиваются.

— В чем дело? — Павел отпускает мою руку.

— В кабинете физиотерапии… Доктор Федосова… Упала и, кажется, сломала ногу! Кричит на весь этаж!

Холод волной пробегает по коже. Сергей с ней? Не успеваю подумать. Ноги несут вперёд, обгоняя Павла. Бегу по знакомым, полутёмным коридорам, мимо кабинетов с запертыми дверями. Гул шагов в ушах сливается с диким стуком сердца. Не он. Не там. Не с ней!

Но в душе я уже всё знаю.

Дверь в кабинет физиотерапии распахнута. Свет внутри горит ярко, слепит глаза с полутьмы. Открывшаяся картина, отпечатывается на сетчатке мгновенно и навсегда.

Глава 2

Глава 2

Виктория лежит на полу, возле рабочего стола. Лицо бледное, но не от шока — от злости. Её шикарное платье задралось, открывая бедро. Прохожу взглядом по голой белой коже. Что такого делала, что оголилась? Нога целая. На первый взгляд самое большое — растяжение связок. Но это не главное. Главное — размазанная по щекам помада. Длинные светлые волосы взъерошены. Причёска безнадёжно испорченна.

И рядом мой муж. Сидит на