После измены. Излечи мою боль - Галина Колоскова

корточках, ощупывая сустав уверенными пальцами. Белая рубашка выбилась из брюк, на манжете — мазок той же помады. Нечаянно коснулся её лица рукой или? Тёмные волосы выглядят так, будто по ним провели десяток раз руками.

— Что случилось? — Павел врывается следом за мной, и замирает на пороге.

— Ничего страшного, — увидев нас, Сергей даже не вздрагивает. — Напрасная паника. Растяжение связок голеностопа. Вика поскользнулась на разлитом шампанском.

Закусываю губу, чтоб не сказать лишнего. Ищу признаки измены мужа и тут же сама выдумываю ему оправдания. Замечаю рядом со столом пустую бутылку и два фужера. Лучшее доказательство, что он не просто так оказался тут первым. И называет её не «доктор Федосова», а Вика. Шампанское распивать с ней в кабинете мог кто угодно. А называть по имени, так они же коллеги.

— Я… я упала, — сипит она, но в злых глазах кроме боли — вызов. — Поскользнулась…

Сергей поднимает на меня чистый невинный взгляд.

— Что за паника? Зачем вы все здесь? — Невозмутимый голос доброго самаритянина. Ещё немного и назовёт нас виновными в произошедшем. — Я вовремя оказался рядом и сумею помочь. Наложу гипс, зафиксирую сустав, чтобы не было отёка, и обезболю. Всё по протоколу, коллеги, можете расходиться.

Он подчёркивает словами, что мы здесь в первую очередь, коллеги. А не муж и жена, заставшая его в полутёмном кабинете с женщиной, у которой помада размазана по лицу поцелуями.

Паша делает пару шагов вперёд, предлагая:

— Давайте я помогу, — добродушное лицо здоровяка становится серьёзным. — Я почти не пил, а ты Сергей, пьян.

— Нет! — Виктория вскрикивает так резко, что мы вздрагиваем. — Спасибо, Паша, но мне поможет Кравченко. Он первый пришёл на мой крик. И уже осмотрел ногу.

Она глядит на моего мужа, и в её взгляде проскальзывает что-то липкое, интимное. Сергей отвечает лёгкой, едва заметной улыбкой. Ощущаю себя лишней на чужом празднике жизни. Мне кажется, меня сейчас вырвет.

Я молча смотрю на мужа. На его растрёпанные волосы. На помаду на манжете. На его спокойное лицо, за которым вдруг с ужасом вижу незнакомца. В животе скручивается холодный узел. Мне всё больше кажется, что он был здесь с самого начала. Не «оказался рядом», а пришёл сюда с ней. Это потом что-то пошло не так — она упала, закричала, и теперь ему приходится разыгрывать перед всеми комедию.

— Лена, не стоит тут всем толпиться. Проводи Вику до моей перевязочной, я принесу всё необходимое. Павел, поможешь?

Он командует, как всегда, и все готовы ему подчиниться. В том числе я. Потому что он — звезда, а я — его тень. Спокойная, сдержанная тень, на которую всегда можно положиться.

Делаю шаг вперёд, к Виктории. Она впивается в меня полным ненависти и торжества взглядом. Наклоняюсь, чтобы помочь ей подняться. Она шипит так, что слышу только я:

— Не трогай меня. Замираю. Пальцы сжимаются в кулаки. Уговариваю себе не реагировать. Не стоит поддаваться эмоциям. Выставить себя неуравновешенной истеричкой? Именно этого мерзавка сейчас добивается. Мне нужно переварить и разобраться в том, что увидела. А если и вправду Сергей просто оказался рядом, а развлекалась она вовсе не с ним?

— Сама встанешь? — спрашиваю вслух с неприятием.

— Сергей мне поможет, — бросает она, протягивая руку моему мужу.

Он наклоняется, обнимает её за талию, поднимает. Она припадает к нему, мелко дрожа, шепчет:

— Спасибо!

Его пальцы впиваются в обнажённое плечо. Слишком нежно для врача, поддерживающего пациента.

Отказываюсь верить глазам. Не может быть. Не посмел бы он так открыто. А если посмел?

Я стою посреди ярко освещённого кабинета, не понимая, что делать. Павел что-то говорит мне, но я не слышу.

Смотрю на коврик перед столом, который стоит неровно, будто его отодвинули в спешке. На пустой бокал из-под шампанского, валяющийся под стулом. Понимаю, что меня выставили полной дурой. Посмешищем. Идиоткой, беспрекословно доверяющей изменнику мужу.

Завтра, нет, сегодня же, через час, об этом будет знать вся больница. И будут шептаться, смотреть на меня с жалостью или со злорадством. А я должна продолжать жить, работать, улыбаться. Как будто ничего не случилось.

Но дело в том, что случилось. Мой прочный, предсказуемый мир только что дал трещину. Я физически ощущаю, как эта трещина расходится, угрожая расколоть мою жизнь на мелкие части. В животе холод, а в душе пустота, с которой пока не знаю, что делать.

Слишком больно, чтобы оставаться в этом месте.

Без объяснений поворачиваюсь и выхожу из кабинета, оставляя за спиной их дуэт — врача и «пострадавшую» физиотерапевта. В ушах звенит тишина, а в голове уже выстраивается холодный, ясный план. Я не стану кричать. Не стану рыдать. Но, если они думают, что я смирюсь, то они жестоко ошибаются.

А пока… Пока мне нужно дышать и помнить запах своих духов на чужой коже.

Глава 3

Глава 3

Два дня живу у мамы, сказав мужу, что она заболела. Мне так проще. Могу рыдать по ночам в подушку, не объясняя причину. Сергея на выходных не видела. Он не пытается хоть чем-нибудь помочь заболевшей тёще. И уж тем более не горит желанием встретиться со мной.

Небеса не рухнули. Всемирного потопа не случилось. Мир спокойно живёт, игнорируя мою личную трагедию. В понедельник выхожу на работу. Больница стоит на том же месте. Все работают, снуют по делам из палаты в палату, из кабинета в кабинет. Больница гудит, как растревоженный улей. Но для меня этот гул кажется приглушенным. Я нахожусь под толстым слоем пепла сожжённой любви. В душе по-прежнему пустота.

Мне кажется, я стала всеобщим посмешищем. Каждое слово, каждый взгляд, брошенный в мою сторону, ловлю на лету и анализирую. Как симптомы коварной болезни.

Делаю обход. Изображаю, что погружена в историю болезни давнего пациента, Аркадия Петровича, с его изношенными суставами. Но сил притворяться, что готова работать, нет. Обещаю, что найду