Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи - Олли Эш

Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи

Глава 1. Принц из кладовки

Меня зовут Илона. Я некромант в четвёртом поколении — спасибо моей прабабушке Элен. Впрочем, самым главным её наследием оказалась вовсе не некромантия. Но давайте обо всём по порядку.Мне всего двадцать лет. Я живу в маленькой квартирке на окраине города Риаля — «благодаря» моему дядюшке. До десяти лет я росла в родовом поместье, в том самом, с башенками, увитыми плющом, и с огромным запущенным садом. Потом родители погибли в автокатастрофе, и опеку надо мной оформил дядя Варрен. Он же стал распоряжаться имуществом — якобы до моего совершеннолетия.Все эти десять лет он попрекал меня каждым куском хлеба, каждой потраченной на моё обучение монетой и вообще не уставал напоминать, насколько я бесполезна. Поэтому не удивляйтесь, что я выросла замкнутой и неразговорчивой. А когда мне стукнуло двадцать, дядя заявил, что родовое поместье останется ему — в качестве компенсации за долгие годы, потраченные на воспитание чужого ребёнка. Я же, по его словам, молода и вполне способна пробиваться сама.Так я оказалась в съёмной квартире-студии с облупившимися обоями, скрипучим полом и вечным запахом сырости.Уже две недели я работаю в ритуальном агентстве «Последний путь», и вчера мне выдали аванс. Я с грустью пересчитала горсточку монет, отнесла большую часть за оплату квартиры и купила немного еды. Что ж, никто не говорил, что будет легко.Я как раз натягивала плащ, собираясь выходить на вызов — очередной безутешный наследник, очередной неупокоенный дедушка с претензиями, — когда в дверь позвонили. Причём позвонили в дверной колокольчик, а потом ещё долбили кулаком, с той особой бесцеремонностью, которая обычно предвещает либо коллекторов, либо повестку в магический суд.

— Открыто, — буркнула я, застёгивая пуговицы.Дверь распахнулась, явив двоих грузчиков в серых комбинезонах. Они с натугой втаскивали в мою прихожую огромный деревянный ящик, сколоченный из потемневших от времени досок. Ящик был размером с хороший шкаф.

— Что это? — спросила я в ужасе, отступая к стене.

— Доставка, — крякнул первый грузчик, вытирая пот со лба. — От господина Варрена.Имя дядьки ударило под дых. Я не слышала от него ни слова с тех пор, как он выставил меня из поместья, захлопнув дверь перед самым носом. Два месяца тишины, а теперь вот странная посылка. Интересно, что внутри? Гнилые фрукты? Бомба с некротическим проклятием? Собрание сочинений «Какой я была неблагодарной племянницей» в кожаном переплёте?

— Я ничего не заказывала.

— Наше дело маленькое. Велено доставить, мы доставили. Распишитесь.Я машинально чиркнула закорючку в мятом бланке. Грузчики, не прощаясь, выкатились за дверь, оставив меня наедине с ящиком. В квартире сразу стало тесно.Несколько минут я просто стояла, разглядывая доски. С чего бы дяде Варрену присылать мне что-то сейчас?

Я взяла нож, поддела крышку. Гвозди заскрипели, вылезая из сухого дерева. Доски подались неохотно, словно ящик не хотел раскрывать свою тайну.Внутри, в ворохе соломы и вековой паутины, лежала она.Каменная горгулья.Я замерла на мгновение. Память показала кадры из детства. Этот изгиб величественных крыльев, сложенных за спиной. Это лицо — резкое, хищное, но с застывшим в уголках губ выражением неизбывной тоски. Я помнила каждую трещину на этом лице. Каждую выбоину в каменной гриве, напоминавшей львиную.Всё моё детство прошло в родовом поместье. Старый особняк стоял на холме к северу от Риаля. И в огромном запущенном саду, среди розовых кустов, стояла эта горгулья. Сколько я себя помнила, я приходила к нему каждый день. Садилась у постамента, приносила цветы, читала книжки. Рассказывала, как прошёл день, что сказала мама, какую сказку рассказал на ночь отец. Я называла статую «мой принц».

Других друзей у меня не было. Дети в поместье не водились, а взрослые были вечно заняты своими делами. Принц слушал. Принц не перебивал. Принц не говорил, что я глупая или бесполезная.Когда умерли родители и дядя Варрен взял меня под опеку, я ещё надеялась, что жизнь останется прежней. Но дядя быстро дал понять, кто теперь хозяин. Сад одичал окончательно. Дядьку интересовали только комнаты, которые можно запереть, и источники силы, которые можно использовать. А я продолжала приходить к горгулье, только теперь жаловалась ей не на царапину на коленке, а на дядины попрёки.Когда он выставил меня за порог два месяца назад, я успела попрощаться только с ним. Прибежала в сад, обняла каменные колени, пообещала, что обязательно вернусь.Но не вернулась.А теперь принц стоял в ящике посреди моей убогой квартиры, покрытый пылью трёх столетий, и Варрен прислал его мне. Как насмешку. Или напоминание о том, что я потеряла. Сентиментальна? Слаба? Держи. Вот тебе твой каменный дружок, племянница. Полюбуйся.Я со злостью захлопнула крышку. Потом снова открыла. Не бросать же его в ящике.С трудом — горгулья весила как небольшой автомобиль, и мне пришлось использовать простейшее заклинание левитации, которое я терпеть не могла за его нестабильность — я вытащила статую из коробки и прислонила к стене в углу комнаты. Она заняла почти всё свободное пространство между книжным шкафом и окном.

— Ну, здравствуй, — сказала я, переводя дыхание. — Давно не виделись.Горгулья молчал. Каменные глаза смотрели куда-то поверх моей головы, в стену. В утреннем свете, лившемся из окна, тёмный камень казался почти тёплым.Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Опаздываю. Клиент ждать не будет, а деньги мне ой как нужны. Я схватила сумку с ритуальными принадлежностями и, бросив последний взгляд на статую, выскочила за дверь.Вызов конечно же оказался из тех, что я ненавидела больше всего: квартира в старом доме, пропахшая лекарствами и одиночеством. Пожилой господин скончался неделю назад, но никак не желал покидать своё любимое кресло. Наследники, двое сыновей с постными лицами, ждали в коридоре, пока я работала.Призрак сидел в кресле, полупрозрачный, желтоватый, как старая газета. Он смотрел на меня с возмущением.

— Я никуда не пойду, — заявил он, едва я переступила порог гостиной. — Это мой дом. Я его строил. Эти двое уже продали мою коллекцию марок, я уверен.Я вздохнула, опускаясь на корточки перед креслом. Чувство Смерти — моё врождённое проклятие — услужливо показало мне бледное сияние вокруг его фигуры. Умер, но ещё не осознал.

— Господин Тибальт, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — ваши сыновья хотят достойно вас похоронить. Рядом с вашей супругой, упокой Сияющая её душу. Вы же