Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

Пышка не для Дракона

Глава 1. Не моё тело

Последним был дождь.

Не красивый, не киношный, не тот, под который положено целоваться под фонарём. Обычный августовский ливень, превративший дорогу в серое зеркало.

Я сидела на заднем сиденье такси, смотрела в телефон и мысленно решала, кому завтра первой устроить неприятный разговор: поставщику, который второй раз за неделю привёз не тот объём мяса, или управляющему, который почему-то считал фразу «ну мы же выкрутились» достаточным объяснением любой проблемы.

Потом водитель выругался.

Я подняла голову.

Слева было белое.

Фургон.

Очень близко.

Удар пришёлся в бок.

Мир дёрнулся, смялся, хрустнул стеклом.

А потом исчез.

Когда я снова смогла дышать, дождя не было.

Это я поняла первой.

Второй мыслью стало: в больнице слишком тихо.

Третьей: матрас подо мной был набит чем-то, что точно не закупали ни одна приличная клиника, ни одна страховая компания и, подозреваю, вообще никто в двадцать первом веке.

Я не открыла глаза сразу.

Не из хитрости. Просто тело категорически возражало против любого движения.

Во рту пересохло. Голова гудела так, будто внутри черепа кто-то неспешно перекатывал металлический шар. Под левым виском ныло. Пальцы казались чужими и непослушными.

Где-то рядом негромко звякнул металл.

– Пульс выравнивается.

Мужской голос.

Незнакомый.

Я замерла.

Я понимала слова.

Только голос говорил не по-русски.

Это было настолько нелепо, что на несколько секунд перекрыло даже вопрос, почему я вообще жива.

Я осторожно приоткрыла глаза.

Белого больничного потолка не оказалось.

Надо мной были светлые каменные своды. Не декоративная плитка под камень, не интерьер частной клиники для людей, которым скучно болеть без исторического антуража. Настоящий камень. В швах темнел раствор.

Слева стояла высокая узкая кровать с аккуратно сложенным бельём. Справа – стол, на котором лежали стеклянные флаконы, металлические инструменты и стопка плотных листов.

Дверь была одна.

Окно тоже одно, высокое, с частым переплётом.

У двери стоял мужчина с коротким мечом на поясе.

Не охранник из больницы.

Меч был настоящий.

Я снова закрыла глаза.

Отлично.

Либо я получила настолько серьёзную черепно-мозговую травму, что мой мозг решил перед смертью устроить себе дорогостоящую историческую реконструкцию, либо проблема была несколько крупнее.

Я пошевелила правой рукой.

Пальцы слушались.

Провела ими по простыне. Ткань грубее привычного хлопка.

По животу.

Остановилась.

Нет.

Я медленно провела ладонью выше.

И ещё раз.

Грудь была не моя.

Не в смысле «после аварии отекла». Такое объяснение я бы с радостью приняла.

Она была другой.

Полнее.

Тяжелее.

Под тонкой рубашкой ощущалось мягкое тело, совершенно не совпадавшее с памятью о моём собственном.

Я резко отдёрнула руку.

На этот раз открыла глаза полностью.

– Не двигайтесь.

Над кроватью появился мужчина лет пятидесяти с узким лицом и седыми прядями у висков. На нём был серый длинный халат, перехваченный поясом. Пальцы лежали на моём запястье.

Я посмотрела на них.

Потом на него.

Потом на дверь.

Охранник не изменил позы.

– Уберите руку.

Седой мужчина застыл.

Всего на мгновение.

Но я это заметила.

– Лиора?

Я не ответила.

Он медленно убрал пальцы.

– Вы меня слышите?

Слышала.

Понимала.

Почему именно понимала, выясним позже, если это самое «позже» у меня вообще имелось.

Сначала базовые вещи.

Где я.

Кто эти люди.

Почему вооружённый мужчина сторожит больничную палату.

И почему меня назвали Лиорой.

– Где я?

Седой посмотрел через плечо.

Не на охранника.

На кого-то, кого я до этого не заметила.

У стены стоял ещё один мужчина.

Старше меня, наверное, лет на десять. Невысокий, сухощавый, в тёмном сюртуке без украшений. В руках он держал несколько листов и смотрел на меня без тревоги врача или любопытства случайного свидетеля.

Так смотрят на человека, от которого ждут ответ.

Причём ответ важный.

– Вы знаете своё имя? – спросил он.

Я не любила, когда на вопрос отвечали вопросом.

Особенно если я лежала в чужом месте, в чужом теле и под вооружённой охраной.

– Сначала вы ответьте на мой.

Его брови едва заметно сошлись.

Седой мужчина тихо произнёс:

– Возможно, последствия для узора оказались серьёзнее, чем мы предполагали.

Узора.

Новое слово.

Я понимала его обычный смысл, но в этой фразе он явно означал что-то другое.

Запомнила.

Мужчина с бумагами подошёл ближе.

– Вы находитесь в лечебном крыле судебного комплекса Тейрана.

Судебного.

Вот это слово мне не понравилось больше остальных.

– Почему?

Он выдержал короткую паузу.

– Вы находились здесь на обследовании.

Очень аккуратный ответ.

Почти образцовый.

Правдивый ровно настолько, чтобы ничего не объяснить.

– А человек с мечом тоже часть медицинской процедуры?

Охранник у двери посмотрел на меня чуть внимательнее.

Мужчина с бумагами не улыбнулся.

– Нет.

– Уже прогресс.

Голос прозвучал странно.

Я замолчала.

Он был моим и не моим одновременно.

Выше, чем я помнила. Мягче. С лёгкой хрипотцой после долгого молчания.

Я подняла руку к горлу.

Кисть была тоже чужая.

Узкая ладонь, длинные пальцы, светлая кожа. На внутренней стороне запястья виднелась едва заметная родинка, которой у меня никогда не было.

Стало холодно.

Я заставила себя не отдёргивать руку, будто от неё можно было избавиться.

– Зеркало.

Седой мужчина нахмурился.

– Вам не следует вставать.

– Я не просила разрешения вставать. Я попросила зеркало.

На этот раз мужчина с бумагами посмотрел на меня особенно внимательно.

Будто моя фраза содержала что-то неправильное.

Не грубое.

Именно неправильное.

Мне это совсем не понравилось.

– Принесите, – сказал он седому.

Тот не двинулся.

– Дознаватель Ранн, я бы предпочёл сначала закончить осмотр.

Имя.

Ранн.

Дознаватель.

Ещё лучше.

Я повернула голову к мужчине с бумагами.

– Значит, вы следователь?

Он не стал поправлять незнакомое ему слово. Либо понял по смыслу.

– Старший королевский дознаватель Северт Ранн.

Прекрасно.

Судебное крыло.

Охрана.

Королевский дознаватель.

Мне оставалось узнать, что обвинение связано с массовым убийством, и день можно было считать окончательно испорченным.

– А я?

Северт Ранн смотрел на меня несколько секунд.

– Что именно вы хотите узнать?

– Начните с имени.

Что-то изменилось в комнате.

Охранник у двери едва заметно выпрямился.

Седой мужчина перестал перекладывать стеклянный флакон.

А Северт Ранн спросил:

– Вы действительно не помните?

Правильный ответ был очевиден.

«Меня зовут Вера Соколова, мне тридцать шесть лет, вчера я ругалась из-за поставки мяса, потом ехала домой в такси, и в