Русь и варяги. Взаимовлияние культур - Олег Львович Губарев

О. Л. Губарев

РУСЬ И ВАРЯГИ

Взаимовлияние культур

*

2-е издание, электронное

© Губарев О. Л., 2020

© Юрченко К. А., дизайн обложки, 2022

© Оформление,

ООО «Издательство «Евразия», 2022

Памяти моего дорогого учителя

и старшего друга

Льва Самуиловича Клейна

Предисловие

Г. В. Вернадский

и евразийство в 1920-1930-е гг.[1]

В 1920-1930-е гг. среди русских эмигрантов сложился кружок людей, называвших себя евразийцами. У истоков этого движения стояло несколько молодых людей с вполне определенными историко-философскими взглядами: Н. С. Трубецкой, выдающийся лингвист, П. Н. Савицкий, экономист и географ, Г. В. Фло-ровский, православный богослов, и П. П. Сувчинский, музыкальный критик и философ музыки, организатор движения евразийцев. В орбиту этого раннего евразийства на разных его этапах были вовлечены десятки, если не сотни людей самого разного уровня: философы Н. Н. Алексеев, Н. С. Арсеньев, Л. П. Карсавин, В. Э. Сеземан, С. Л. Франк, В. Н. Ильин, историки Г В. Вернадский и П. М. Бицилли, литературный критик Д. П. Святополк-Мирский, такие представители русской культуры, как И. Ф. Стравинский, М. И. Цветаева, А. М. Ремизов, Р О. Якобсон, В. Н. Иванов и др. (Филонова 2011: 2–3).

Основатели движения евразийцев П. Н. Савицкий (Савицкий 1931) и Н. С. Трубецкой (Трубецкой 1920) в основном разрабатывали историософскую доктрину евразийства, его особую терминологию, его основные положения, пытаясь противопоставить евразийство западничеству.

Необходимо сразу оговориться, что евразийство 1920–1930-х гг. в значительной степени отличается от более позднего неоевразийства наших дней, идеологами которого выступили сначала Л. Н. Гумилев, который ввел понятия «суперэтнос» и «пассионарность», а затем А. Г. Дугин, с идеей «евразийской сверхдержавы».

В дальнейшем меня будут интересовать именно позиция Г. В. Вернадского, примкнувшего к этому движению в 1930-х гг., выдающегося историка-эмигранта, и его взгляды на историю Древней Руси, сложившиеся под влиянием идеологии евразийства.

Г В. Вернадский среди евразийцев 1920-х гг. был единственным историком, глубоко погруженным в вопросы исторического развития Руси, места ее цивилизации в окружающем мире, влияний, оказанных на ее культуру соседними народами. Евразийская доктрина оказала на Вернадского глубокое влияние, но, тем не менее, он больше тяготел к рассмотрению конкретных исторических вопросов.

Дело в том, что «специфически евразийские идеологемы, такие как «материк Евразия», «месторазвитие», «бытовое исповедничество», сводили к минимуму объективно существующее природно-климатическое, этнокультурное и конфессиональное многообразие российского государства и общества. В идеологическом дискурсе евразийцев ведущую роль играл сконструированный ими новый, онтологически целостный природно-социальный субъект исторического процесса — «Россия-Евразия» (Лихоманов, Бойко 2019: 319).

Следует отметить, что в наибольшей степени влияние евразийства на творчество Г. В. Вернадского проявилось в его работах, посвященных монгольскому периоду русской истории. Но нас будет интересовать ранняя история Руси IX–X вв., на изучение которой работы Г. В. Вернадского оказали сильнейшее влияние, особенно в плане исследования взаимовлияния культур: славянства и скандинавства.

«Вернадский рассматривал евразийскую концепцию отечественной истории как дескриптивную познавательную модель, интуитивно убедительную, но требующую «раскрытия» на историческом материале. Две его ранние работы — «Начертание русской истории» (1927) и «Опыт истории Евразии с половины VI века до настоящего времени» (1934) — были призваны порвать с отечественной традицией историописания и выработать новую концепцию российской истории в духе евразийства. Попытки оказались неудачными, но на следующем этапе, который характеризовался общим возвратом к традиции, они помогли Вернадскому сохранить оригинальность и свежесть евразийского взгляда на отечественную историю, уже вне евразийской политической идеологии» (Лихоманов, Бойко 2019: 324).

Вернадский огромное значение придавал тому географическому пространству, состоявшему из леса и степи, которое, по его мнению, и определяло философию развития исторического процесса, заключавшегося в борьбе «леса и степи», оседлого и кочевого миров и проходившего через всю историю Древней Руси. Влияние географического фактора, рассматриваемого под тем или иным углом зрения, несомненно, оказало серьезное влияние на исторический процесс формирования раннего государства, и его невозможно недооценивать (Губарев 2020а).

Г В. Вернадский разработал свою периодизацию истории России и выделил пять периодов русской истории.

Первый период — с древнейших времен до 972 г., второй с 972 г. до нашествия Батыя на Русь в 1238 г., третий, «монгольский», с 1238 г. до 1452 г., четвертый, период «возвышения Москвы», — с 1452 г. до 1696 г., и, наконец, пятый, период «распространения Российского государства», с 1696 г. до 1917 г.

Нас будет интересовать первый период в хронологии Вернадского, в течение которого складывалось государство первых Рюриковичей.

«Историософская концепция Г. Вернадского определялась следующими методологическими идеями: 1) идеей историко-культурного взаимодействия леса и степи, которое вело к созданию империи особого типа; 2) догадкой о ритмичности государствообразующего процесса, о чередовании интеграции и дезинтеграции на евразийском пространстве — от Скифии до СССР; 3) положением об особой духовно-культурной и политико-организующей роли Православия; 4) идеей цивилизационной самобытности России, предполагающей сущностные отличия, как от Запада, так и от Востока» (Рыбаков 2003: 103).

В своей ранней работе «Начертание русской истории» Вернадский уделял больше внимания историософии евразийства и стремился разработать новую схему изложения истории Руси в ее основных понятиях (таких, как например «месторазвитие») (Вернадский 1927).

Позже он больше сосредоточился именно на исторических вопросах, в том числе, на вопросе влияния скандинавов и славян на процесс формирования государственности и на сложную многогранную культуру начальной Руси (Vernadsky 1946).

Именно культурное взаимодействие в работах Г В. Вернадского и будет меня интересовать особо. Ведь он в своих работах рассматривал не только взаимодействие «леса и степи», как отмечает большинство его биографов, но и влияние различных культур, славянства и скандинавов, на процесс складывания раннего государства, Руси.

«The early Rus state was, in the essence, a dictatorship of astrong military group, representing the Rus tribe, super imposed on a number of other tribes — Slavic and Finnish — subject to tribute. The pattern of this government was similar to that of other military realms of Eastern Europe and western Eurasia, including the Huns, the Avavrs, and the Khazars»[2] (Vernadsky 1959: 277–278).

К сожалению, Г. В. Вернадский отстаивал опровергнутую на сегодняшний день гипотезу происхождения имени Русь от названия племени рухс-рокс/ алан и локализовал Черноморскую Русь на юге. Он критиковал принятую в настоящее время гипотезу происхождения имени Русь от финнов, называвших любые дружины норманнов ruotsi.

Но, в то же время, именно Г. В. Вернадский в главе «Riurik and the Varangian-Russian Principality of Novgorod» признал гипотезу тождества Рюрика и Рёрика Фрисландского. Вслед за Н. Т. Беляевым он предположил возможность влияния трех основных потоков скандинавов, прибывавших на Русь из шведской Бирки (839 г.), из Дании (Рюрик) и из норвежского Халогаланда (Олег) (Vernadsky 1946: 337339, 367).

Вернадский дал