Федор Хромой-боярин и воевода Ивана III - Никита Васильевич Белов

Н. В. Белов

ФЕДОР ХРОМОЙ -

БОЯРИН И ВОЕВОДА

ИВАНА III

*

2-е издание, электронное

Рецензент:

М. А. Несин, канд. ист. наук

© Белов Н. В., 2021

© Юрченко К. А., дизайн обложки, 2022

© Оформление,

ООО «Издательство «Евразия», 2022

Введение

Воеводы Ивана Великого,

хранители московских рубежей[1]

Правление великого московского князя Ивана III (1462–1505) вошло в историю как время создания единого Русского централизованного государства. При всей условности понятия централизации с этим определением трудно не согласиться. За четыре десятилетия владычества Ивана Васильевича «государство всея Руси» совершило большой качественный скачок. Сильная, но все же довольно-таки архаичная московская монархия, доставшаяся Ивану в наследство от отца, князя Василия II Темного, неизмеримо окрепла. В 70-80-е гг. XV столетия она окончательно сбросила ярмо ордынского владычества, обретя тем самым государственный суверенитет. Нарастив «мускулатуру» властных институтов, обзаведясь дипломатическим и военным ведомствами, Москва в 1470-х гг. впервые заявила о себе на международной арене. Ведя ожесточенную войну с осколками распавшегося улуса Джучи, прежде всего — Большой ордой и Казанью, Иван III старался выстраивать равноправные отношения с крупнейшими монархами Восточной Европы: крымским ханом, польским королем и литовским великим князем, а несколько позднее — и с императором (кайзером) Священной Римской империи.

Территория Московского великого княжения в этот период стремительно росла. Ивану III удалось сокрушить и включить в состав своей державы обширные земли Твери и Великого Новгорода, а на закате правления — значительные территории русско-литовского пограничья. Для обеспечения безопасности собственных рубежей, ведения эффективных оборонительных войн с татарами и наступательных — с непокорными, зачастую пролитовски настроенными русскими княжествами державе Ивана Великого пришлось кардинально перестроить систему военной организации. На смену земским городовым ополчениям, усиленным ограниченными воинскими контингентами людей государева двора, пришло многочисленное и хорошо вооруженное дворянское войско, к концу правления Ивана III трансформировавшееся в поместную конницу, остававшуюся основной ударной силой Московского государства на протяжении XV–XVII вв.

Управление войсками в многочисленных походах на татарском, литовском, ливонском «фронтах», а также на новгородском, тверском, вятском и иных направлениях осуществляли «государевы большие воеводы». Институт воевод существовал на Руси издревле. Но в военных предприятиях они чаще всего выступали на вторых ролях. Первую скрипку в ратном деле русского Средневековья играли князья — правители отдельных русских земель. Подобно Владимиру Мономаху, Александру Невскому, Дмитрию Донскому они осуществляли непосредственное руководство войсками на поле боя, лично участвовали в сражениях. Иван III стал первым русским государем, окончательно отошедшим от этой практики. Он оставил за собой разработку стратегических замыслов, планов ведения военных кампаний. Тактическое же командование полками и отдельными полевыми соединениями в битвах целиком и полностью стало прерогативой великокняжеских воевод[2].

Биографии московских стратилатов Ивана Великого изучены в недостаточной мере. В сущности, они попали в поле зрения исследователей в сравнительно недавнее время. Только в 80–90-е гг. XX в. появились первые робкие ростки академического «воеводоведения». Сначала в виде популярных очерков и книг, впоследствии — и сугубо научных публикаций.

Зачинателями этого славного направления исторической науки стали московские историки В. В. Каргалов и Н. С. Борисов, оба — крупные специалисты по политической и военной истории России XIV–XVI вв. Из-под их пера вышли документально-художественные жизнеописания крупнейших полководцев Ивана III: князей Даниила Дмитриевича Холмского и Даниила Васильевича Щени, а также менее известных военных деятелей — первых покорителей зауральских земель князя Федора Семеновича Курбского и Ивана Ивановича Салтыка-Травина [Каргалов 1989, с. 171–222; Каргалов 2002, с. 10–33; Борисов 1991, с. 3–33; Борисов 1993, с. 121–150; Борисов 2017, с. 273–295].

Одновременно происходило становление воеводоведения и в Ленинграде (позднее — Санкт-Петербурге). Ведущий знаток военного дела эпохи Ивана III Ю. Г. Алексеев в ряде своих монографий, посвященных внешней политике первого государя всея Руси, приводил многочисленные краткие биографические справки о военных деятелях того времени [Алексеев 1989b; Алексеев 2009а]. Несколько позднее Алексеевым были созданы специальные статьи, содержащие как «коллективные портреты» московских воевод [Алексеев 2009b; Алексеев 2011], так и обзоры служебных карьер отдельных представителей военно-служилого сословия [Алексеев 1995].

Начало нового этапа в изучении русских военачальников XV столетия обозначили работы московского исследователя Д. М. Володихина. Увидевшая свет в 2017 г. монография историка стала первым комплексным исследованием воеводского корпуса России времени правления Ивана III. Д. М. Володихин скрупулезно проанализировал социальный состав воевод и его изменения в разные десятилетия XV в., рассмотрел проблему востребованности тех или иных полководцев на военной службе и результативность их боевых выходов [Володихин 2017c]. Накопленный и в значительной степени переосмысленный фактический материал позволил Володихину создать новые жизнеописания наиболее выдающихся «железных волков» Ивана III — князей Даниила Холмского и Даниила Щени, а также воевод второго порядка, ранее практически не привлекавших внимания исследователей: князя Александра Владимировича Ростовского, бояр Василия Федоровича Симского-Образца, Якова и Юрия Заха-рьевичей Кошкиных [Володихин 2017a; Володихин 2020].

В наши дни появляются все новые биографии московских воевод XV в., написанные как в кратком популярном стиле [Волков, с. 156–173], так и в форме подробных академических очерков и статей [Пономарева 2019][3]. В основном они посвящены наиболее удачливым «генералам» Ивана Великого, жизненные пути которых неоднократно становились предметом специального рассмотрения: князьям И. В. Стриге-Оболенскому, Д. Д. Холмскому, Д. В. Щене. Многочисленный же сонм воевод рангом пониже по большей части продолжает оставаться в тени[4].

Одним из таких обойденных вниманием историков полководцев Ивана III является и герой нашей книги.

Боярина Федора Давыдовича Хромого нельзя назвать совсем уж забытым государственным деятелем XV столетия. Эпизодически его имя всплывало в трудах отечественных и даже зарубежных историков, фигурировало на страницах объемных исследований, посвященных истории Государева двора и воеводского корпуса Московского государства XV в.[5] Но в то же время вплоть до наших дней комплексное исследование жизни и деятельности Хромого отсутствовало.

Еще в советской исторической литературе Федору Хромому отдавали должное ведущие историки-профессионалы. Автор капитальных трудов по истории русской боярской аристократии академик С. Б. Веселовский именовал Хромого «выдающимся боярином Ивана III» [Веселовский, с. 73]. Крупнейший знаток военного дела эпохи Ю. Г. Алексеев высоко ценил полководческое умение Федора Давыдовича, признавая его «одним из лучших воевод, имевшим боевой опыт и пользовавшимся полным доверием правительства» [Алексеев 1989b, с. 68].

Одно лишь знакомство с главными вехами жизни Федора Хромого показывает, что перед нами фигура неординарная. Не великий полководец. Не первоклассный дипломат. Не прозорливый политик. Но в то же время абсолютное воплощение служилого аристократа нового типа: человек знающий, жесткий, непреклонный, умеющий добиться