Федор Хромой-боярин и воевода Ивана III - Никита Васильевич Белов

поставленной перед ним цели, мыслящий государственными категориями. Он был сыном своей эпохи, воспитанником взращенной московскими князьями военно-служилой монархии и, вместе с тем, одним из ярчайших военно-политических деятелей и созидателей Российского государства Ивана Великого.

Обстоятельное изучение биографии Федора Давыдовича Хромого и других сподвижников московского князя Ивана III позволяет нам внимательнее рассмотреть ключевые события и процессы той далекой эпохи. Более зримо представить себе собирательный образ служилого аристократа нарождавшегося «государства всея Руси» — обновленной России, широкой и твердой поступью приближавшейся к порогу Нового времени и, благодаря усилиям своей политической элиты, успешно вступившей в него на рубеже XV–XVI столетий.

Новгородец по крови

Раннее июльское утро огласили боевые крики русских дружин. Стремительная атака... Рать молодого новгородского князя Александра Ярославича смяла ряды шведов, прижав их к реке. Ожесточенный бой шел уже у самой кромки воды. Преследуя отступающего «королевича», на шведский корабль на коне ворвался боярин Гаврила Олексич — один из первейших храбрецов Великого Новгорода. Сражался Гаврила отчаянно и наконец был схвачен и вместе с конем сброшен в реку. Но не погиб! Поднявшись, он продолжил драться в первых рядах русского воинства, сойдясь в рукопашной с самим шведским воеводой. [НПЛ, с. 293].

Отчаянная битва на Неве, произошедшая 15 июля 1240 г., была выиграна. Новгородцы стяжали славу, князь Александр остался в веках с характерным прозванием «Невский», а Гаврила Олексич стал героем, образцом воинской доблести и отваги. От него-то и вел свой род герой нашего повествования.

Федор Давыдович Хромой мог по праву гордиться своим происхождением. Семейство Ратшичей, к которому он принадлежал согласно родословной легенде[6], дало русской земле немало славных имен. Гаврила Олексич, если верить поздним источникам, погиб на следующий год после славной победы в устье Невы [Модзалевский, Муравьев, с. 8]. Его сын, боярин Акинф Великий, отличался беспокойным нравом и сложил свою голову в одном из сражений, стоя во главе тверского войска [ПСРЛ, т. 18, с. 86]. Потомки Акинфа в конце 1330-х гг. перешли на службу к московским князьям и заняли высокие посты при дворах Ивана Калиты и Симеона Гордого [Веселовский, с. 52; Кузьмин 1998, с. 53–56]. Внук Акинфа Иван Андреевич получил прозвище «Хромой», став родоначальником ветви Хромых[7]. Его карьера была в высшей степени успешной: в 1389 г. влиятельный боярин упомянут одним из свидетелей-послухов в завещании умиравшего князя Дмитрия Донского [ДДГ, № 12, с. 37; Кучкин, с. 182][8]. Об отце Федора Давыдовича известно мало[9], дядя же — Роман Иванович — возглавлял московский гарнизон в годы правления Василия II Темного [ПСРЛ, т. 23, с. 148].

Немногое мы знаем и о самом Федоре Давыдовиче Хромом. Написание биографии военного деятеля XV в., пускай даже и выдающегося, дело не из легких. На каждом шагу исследователю приходится сталкиваться лицом к лицу с острой нехваткой исторических источников. Так, разрядные записи — главный источник, фиксирующий боевые назначения воевод, более-менее регулярно стали вестись лишь на закате правления Ивана III. Монастырские вкладные книги и синодики, позволяющие существенно дополнить биографию знатного служилого человека, получили распространение только в следующем, XVI столетии. Летописный материал, порой весьма скудный, чудом сохранившиеся акты, пара-тройка строк из сочинений приезжавших в Россию иностранцев — вот в сущности все, чем располагает пожелавший составить жизнеописание воеводы историк. Остальные источники, как правило, вторичны — они доносят до нас лишь крупицы необходимой информации. Но и эти крупицы представляются бесценными: отдельная фраза, намек, обрывок текста способны порой изменить представление о человеке давно ушедшей эпохи.

Итак, Федор Давыдович Хромой происходил из старого боярского рода, издавна служившего московским князьям. Первое надежное упоминание Хромого в источниках относится к самому началу правления великого московского князя Ивана III. В составе боярской комиссии он присутствовал при разборе местнического дела В. Ф. Сабурова и Г. В. Заболоцкого [Коркунов, с. 18]. Произошло это, по мнению известного историка В. Д. Назарова, где-то между 1463 и 1465 гг.

[Назаров 1999, с. 188]. Несмотря на то, что в списке судей Федор Давыдович записан последним, можно предположить, что уже тогда он входил в состав Боярской думы [Корзинин 2017b, с. 330].

Успех служилой карьеры знатного или, как говорили в Московской Руси, «родословного» человека неизменно складывался из двух факторов: его происхождения и личных заслуг. Предки Федора Давыдовича сполна обеспечили ему высокие стартовые позиции. Потомок влиятельных бояр, фактический глава древнего рода Акинфовичей должен был начать свою службу, обладая достойным положением при дворе великого князя. Удержаться же на этой изначальной ступени или подняться вверх по лестнице служебной иерархии Федору Хромому предстояло собственными силами. Продираясь по тернистому пути государевой службы, Федор Давыдович был в ответе не только за свою судьбу, но и за положение всей своей семьи. Удастся ли удержать взращиваемую десятилетиями родовую «честь»? Передать ее сыновьям, обеспечив им тем самым блестящее будущее? Или даже преумножить ее, воспользовавшись восшествием на престол нового молодого государя?..

Эти непростые вопросы ворвались в жизнь Федора Давыдовича Хромого, едва он успел впервые переступить порог великокняжеского дворца. Они же неотступно сопровождали воеводу на протяжении всей его последующей жизни.

Ранние годы:

гипотезы и предположения

В соответствии с укоренившейся в Московском государстве традицией, молодые аристократы заступали на государеву службу в возрасте 15 лет. Первое время малоопытные «новики» чаще всего ходили в походы и выполняли административные поручения под бдительным надзором своих старших родичей либо, в случае их отсутствия, пребывали в «товарищах» у какого-либо умудренного годами, искусного в ратном и чиновном деле вельможи. Однако, даже завоевав определенный кредит доверия, вырвавшись из-под опеки старших сослуживцев, юные сыновья князей и бояр еще некоторый период своей жизни зачастую находились на довольно-таки низких позициях. Занимали должности третьих-четвертых воевод во второстепенных «легких» ратях или же присутствовали на почетных церемониях, будучи записанными в самый «хвост» придворных чинов.

Подобные мелкие служебные назначения (и то далеко не все) возможно выявить у знатного человека XVI столетия благодаря обширнейшим материалам официальных и частных разрядных книг. Документация Разрядного приказа и частных феодальных архивов XVI–XVII вв. поистине уникальна: порой она позволяет «выловить» незначительные службы самых малоприметных членов Государева двора[10].

Для середины XV в. ситуация обстоит не столь оптимистично. Деятельность разрядной канцелярии в этот период не прослеживается и, следовательно, основной массив ранних невысоких служебных назначений попросту «выпадает» из поля зрения историков.

Летописный материал, несмотря на его большие объемы, в этом отношении куда менее благодатен. Чтобы попасть на страницы летописи, служилому человеку, пускай даже и знатного происхождения, чаще всего пришлось бы знатно потрудиться. В идеале, для этого он должен