Фабрика смерти - Ота Краус

Ота Краус

Эрих Кулка

ФАБРИКА СМЕРТИ

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

Читатель, книга, лежащая перед Тобой, — это книга Твоей свободы.　

Событиям, кровь которых стекает со страниц этой книги, Ты обязан своей жизнью, своим счастьем.　

К Тебе обращаются те, кто отдал жизнь за Твою свободу, за лучшее будущее Твоих детей.　

Это страшная книга, книга оборотной стороны той славы, плоды которой Ты пожинаешь сегодня.　

С ее страниц к Тебе обращаются все погибшие Франтишеки, Антонины, Йозефы, Марии, Яны, отцы, матери, сестры, невиннейшие и прекраснейшие младенцы.　

Каждая жертва смотрит на Тебя оттуда, с другого берега богатства Твоей свободы.　

Не пугайся мертвых, которые обращаются к Тебе. Эти мертвые — частицы Тебя, частицы тела Твоей Родины. Это Твоя мать, Твой отец, Твои братья и Твои сестры, погибшие за все то, чему Ты обязан своей новой жизнью.　

Не страдай, но проникнись ненавистью и поклянись, что никогда не допустишь повторения таких жертв только для того, чтобы Ты мог жить спокойно.　

Проникни в душевные и физические страдания этих мертвых, и Ты познаешь всю глубину и величие их борьбы за Твою свободу.　

Проживи как можно лучше свою жизнь, ибо за нее отдали свои жизни те, кого мы никогда не должны забыть.　

У них нет кладбища, где бы Ты в тяжелую минуту мог услышать их тихие слова утешения. У них нет могильных холмов, о которых бы Ты забывал в момент упоения прекрасной жизнью, У них нет памятников, на которых осенью, когда мы поминаем мертвых, зажигались бы свечки. Они умирали тысячами.　

Но их жертва в Тебе, счастливый, живой читатель. Они вошли в Твое сердце, овладели Твоими мыслями. Они в Твоем мужестве, в мыслях, в труде, они рождаются в Твоих детях и строят Твое будущее.　

Последняя их мысль о Тебе отразилась на Твоем лице, и никогда даже самая приятная и красивая жизнь не сотрет ее. Я ее ясно вижу. Она вписана кровавой чертой и светится одним словом: «Не забудь!»　

И помни, что если Ты все-таки забудешь, если Тобой овладеет какое-то дьявольское наваждение, то кровавая борозда на Твоем лице проникнет до самого мозга и Ты погибнешь еще более страшно, чем погибли Твои братья. Их благословение превратится в проклятие.　

Э. Ф. Буриан,

народный деятель искусств.　

ПРЕДИСЛОВИЕ К ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ

Писатель с богатым жизненным опытом создает произведение искусства. Такое произведение может вызвать глубокие чувства, зажечь в тебе чистый огонь любви и пламя справедливого гнева и ненависти. Жизненный опыт писателя и его талант, выраженный в словах, могут изменить мировоззрение человека и определить его жизненный путь.　

Авторы этой книги не претендуют на оценку ее с точки зрения критериев искусства и эстетики. В их воспоминаниях нет и тени стремления к искусному выражению мыслей. Написанное ими — правда, пережитая, выстраданная и выраженная самыми простыми словами. Они рассказали о поистине страшных фактах, чтобы предостеречь детей и всех нас, кто так близко узнал фашизм.　

«Фабрика смерти» выходит третьим изданием. Ее прочли тысячи, знать же должны миллионы, потому что человеческая память коротка и забывчива, потому что человек в спокойной жизни забывает о том прошлом, которое пережили мученики. Надо воскресить в памяти именно это прошлое.　

И не только потому, что все происходило недавно, а потому, и это главное, что на свете еще есть преступные силы, мечтающие о возвращении этого прошлого, о создании новых фабрик смерти. По соседству с нами, в Западной Германии, американские миллиардеры вместе с нацистскими генералами и эсэсовскими офицерами возрождают фашизм. Там из тюрем выпустили　преступников, известных всему миру своими страшными деяниями в концентрационных лагерях, одели их в униформу и назначили на высшие государственные должности. Родные братья освенцимских крамеров, данишей и шварцгуберов, эти нацистские палачи питаются не только американскими консервами, но и мечтами о новых убийствах, но на сей раз в интересах американских «сверхчеловеков», наследников Гитлера, которым хочется поработить весь мир.　

Книга «Фабрика смерти» преследует самую святую цель. Попав в руки читателей, она должна зажечь в их сердцах справедливый гнев и ненависть и еще больше воодушевить их на борьбу за сохранение мира.　

«Фабрика смерти» изображает факты прошлого. Она рассказывает об ужасах фашизма, наполовину покрытых пеленой лет. Факты этой книги потрясают до глубины души. Прочитав ее, человек всю жизнь будет помнить об освенцимской фабрике смерти. Перед его глазами всегда будет стоять картина Освенцима и Биркенау.　

Я не был в Освенциме в годы войны и не испытал ужасов Биркенау. Но я пережил их всей душой и всем сердцем, удостоверившись в правдивости рассказов о фабрике смерти.　

Я побывал там после войны. Бараки в Освенциме зияли пустотой, в них пахло могильной сыростью, крематории развалились. И все-таки я мысленно вернулся на несколько лет назад и пережил все, о чем пишут авторы этой книги.　

У главных ворот лагеря Биркенау я видел селекцию, а в крематориях толпы женщин и детей, теснившихся в газовых камерах. Я вошел в миллионы душ и сердец тех, кто мученически умер. Я видел все, молча проходя по лагерю и сняв шляпу. И одна картина врезалась мне в память.　

В «Канаде»[1], одном из освенцимских бараков, мне показали помещение, полное детских башмачков и шапочек.　

«Это осталось после сожженных детей», — пояснил экскурсовод, бывший узник Освенцима. Он сказал это тоном, обычным для всех экскурсоводов, и это меня возмутило. Мне хотелось кричать, но я не мог вымолвить ни слова. Я быстро ушел, не желая слышать его голоса. Я не мог слышать, как он спокойно говорит о вещах, которые доводят человека до состояния, близкого к нервному потрясению.　

Я думал о своих детях, о всех детях. Я видел их ножки с крошечными пальчиками, нежные пяточки, все те места, которые так любят матери. Я ощущал горестное, удручающее чувство вины.　

«Как могли мы, люди, отцы и матери, допустить это», — говорил я себе и повторял эти слова в течение месяцев. Такой вопрос встанет и перед тобой, читатель, когда ты прочтешь книгу. И я убежден, что ты вместе с авторами книги и со мной ответишь: «Мы никогда не допустим повторения этого!»　

Я убежден, что ты сделаешь так, если в груди у тебя бьется человеческое сердце. Я верю, что ты сделаешь так, если ты хочешь без чувства