Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

Темный Лорд Устал. Книга XII

Глава 1

Я надеялся отдохнуть в этом мире. Кто бы знал, во что это выльется.

Кабинет тонул в утренней тишине, и тишину эту я ценил больше всего. За высоким окном занимался бледный рассвет, по стеклу стекали остатки ночного дождя, а на столе передо мной остывал чай, к которому я так и не притронулся. Хорошее утро. Почти такое, о каком я мечтал, когда впервые ступил на эту землю с одной-единственной мыслью — найти тихий угол и осесть.

Наивная была мысль. Мир не дал мне ни угла, ни тишины.

Напротив, за приставным столом, сидел Александр и вдумчиво листал бумаги. Император старой Империи, а ныне — мой самый прилежный ученик, хоть он и не всегда осознавал, чему именно я его учу. Он читал сводки, которые я ему подготовил, и лоб его прорезала морщина сосредоточенности. Мне это нравилось. Из всей раззолоченной публики, что досталась мне вместе с державой, он был одним из немногих, что умел читать не только строки, но и то, что скрыто между ними.

— Лорд Воронов. — Александр отложил лист и поднял глаза. — Дозвольте спросить. Совет открывается через два дня. Вы будете присутствовать лично? Держать процесс в руках?

Я отпил наконец чаю. Остыл, разумеется.

— Скажу открывающее слово и задам тон. — Я поставил чашку. — А дальше — сами.

Александр чуть склонил голову, ожидая продолжения, и я его не разочаровал. Пришло время объяснить ему то, ради чего я вообще затеял весь этот спектакль с Советом. Не коту же объяснять, в самом деле.

— Александр, слушай внимательно. Я скажу это один раз, а ты запоминай. — Я откинулся в кресле. — Трон я у тебя не забираю, он мне не нужен. Ты как был Императором, так им и останешься.

Он замер. Явно ждал не этого.

— Но… — начал было он.

— Не перебивай. — Я поднял ладонь. — Ты остаёшься Императором, потому что править этой махиной должен легальный император. У меня иные заботы. Возиться с чиновниками, гасить дрязги, торговаться с соседями, латать дыры — все это будешь делать ты. Я сделаю из тебя того, кто удержит страну на плечах, пока я занят своими делами. Ты будешь моими руками и лицом державы. А я постою в тени.

Александр слушал, и я видел, как в нём борются недоверие с облегчением. Он готовился к участи свергнутого, а ему вручали корону обратно, только теперь с иным смыслом.

— И какой же страной мне придётся править, Лорд? — тихо спросил он. — Вы ломаете старое. Это я вижу. А что взамен?

Хороший вопрос. Правильный. Ради него и стоило начинать разговор.

— Слушай, — сказал я. — Старая Империя гнила с головы, потому что стояла на крови. Кто родовитее, тот и выше. Кто ближе к трону, тот и жирнее. Заслуги, ум, польза — всё это ничего не значило рядом с правильной фамилией. — Я качнул головой. — Такую страну незачем чинить. Её аппарат управления проще снести и построить заново.

— Заново — это как?

— Просто. — Я подался вперёд. — Ценность человека будет мериться не кровью, а тем, что он создаёт и производит. Что полезного он может дать стране, а не взять с неё. Родословная перестанет быть главным мерилом.

Александр нахмурился, обдумывая.

— Это похоже на то, о чём мечтали смутьяны, — осторожно заметил он. — Всех поровну, всех под одну гребёнку…

— Ты мыслишь человеческими пороками, Александр, — ровно произнес я. Меня всегда утомляла эта людская привычка проецировать свою гниль на всё, чего они не понимают. — Вы веками придумывали сказки про кровавые утопии или бунтующие машины, уничтожающие человечество, просто потому, что сами только и умеете, что угнетать и уничтожать.

Я посмотрел ему прямо в глаза, и он неуютно поежился.

— Забудь про «поровну». Равенство — это искусственная попытка усреднить эффективность. Я не политик, чтобы гнать вас в светлое будущее из-под палки. Насилие нерентабельно.

Я сделал паузу, позволяя ему обдумать мои слова.

— Я строю систему. Экосистему, если хочешь. А в идеальном механизме нет понятий «награда» или «наказание». Есть только термодинамика. Тот, кто учится, кто строит и создает — генерирует энергию. И система автоматически направляет ему ресурсы, лучшее обеспечение и возможности, просто потому, что это повышает её общий КПД.

— А те, кто не хочет? — тихо спросил Император.

— А тот, кто хочет лежать на печи — пусть лежит, — холодно отозвался я. — Я не буду бить его кнутом. Я просто исключу его из уравнения. Он не производит пользы, значит, на него не тратится энергия. Он становится инертной массой. Никакой злобы или мести, Александр. Просто если шестеренка отказывается крутиться, на нее перестают расходовать масло. Вот и вся логика. Никакой морали. Только чистая причинно-следственная связь.

Александр молчал долго. Переваривал. А потом медленно кивнул, и в этом кивке было первое, ещё робкое понимание пугающе нечеловеческой логики, с которой ему теперь предстояло жить.

— Кажется, я начинаю видеть, Лорд.

— Начинаешь, — согласился я. — Ну что же, это уже кое-что.

Я снова взял остывшую чашку и глянул в окно, на разгорающийся рассвет. Где-то там, за этими стенами, просыпалась страна, которую мне предстояло перекроить. А мне всего-то и хотелось, чтобы, когда я закончу, меня наконец оставили в покое среди моих роз.

Хотя бы ненадолго.

С подоконника донеслось сытое урчание. Мурзифель разлёгся там ещё на рассвете, растёкшись по тёплому камню чёрной кляксой, и дремал вполглаза, но уши его чутко поворачивались на голоса. Древний Пожиратель Миров, застрявший в теле обычного кота, снова слушал чужой разговор, не размыкая век.

«Соба-а-ачатся», — лениво протянул он мне в голову. Телепатия его расходилась на всех в комнате разом. — «Все эти двуногие только и знают, что грызться за место у кормушки. Хотя…» — кот сладко потянулся, выпустив когти, — «за кормушку и я погрызусь, чего уж. Кстати, Хозяин, ты им скажи, чтоб на своём сборище колбаски хорошей заказали. Той, копчёной. Полезный народец, что ни говори. Сосиски вот выдумали. За одно это можно простить им всю их суету.»

Александр напрягся. Он до сих пор вздрагивал, когда голос кота раздавался прямо у него