Ничья земля - Андрей Алексеевич Панченко

Ничья земля

Глава 1

Москва встретила меня дождём, серым небом и таким количеством народа, будто всех жителей страны одновременно выгнали на улицу по тревоге. В самолёте я почти не спал. Сначала мешал сосед, всю дорогу рассказывавший кому-то через проход о преимуществах кооперативной торговли, потом разболелась голова, а под конец полёта заложило уши. К моменту посадки я хотел только добраться до гостиницы, принять душ и лечь спать хотя бы часов на десять. Вместо этого пришлось ехать в управление.

В отделе кадров меня встретили без особой радости. Забрали отпускное удостоверение, долго сравнивали даты, куда-то звонили, потом велели подняться к Орлову. По тону майора, выписывавшего пропуск, я понял, что разговор предстоит неприятный. Впрочем, другого я и не ожидал. Моё десятидневное отсутствие растянулось почти на месяц, а сказка про внезапно ухудшившееся здоровье могла убедить кого угодно, только не людей, которые сами учили других правильно врать.

Орлов сидел за столом и читал какую-то бумагу. Я вытянулся по стойке смирно и представился. Выглядело это, наверное, смешно, потому что я был в гражданской одежде. Форму мне после выхода из Лефортово так и не выдавали.

— Явился? — Он дочитал страницу, аккуратно перевернул её и только после этого поднял на меня глаза.

— Так точно.

— Живой?

— Вроде бы.

— Здоровый?

Я немного подумал.

— Относительно. Голова болит. У вас аспирина нет?

— Серёгин… — Орлов убрал бумагу в ящик стола и осуждающе покачал головой. — Садись. Пока я добрый.

Я сел на стул напротив стола. Орлов выглядел уставшим. Под глазами появились мешки, в пепельнице лежала гора окурков. Видимо полковник много нервничал, и признаться было из-за чего. Сейчас в стране творилась форменная дичь, и армию она касалась в первую очередь. Да взять хотя бы тот же вывод войск из Германии, который высвободил тысячи кадровых офицеров, в том числе и ГРУ, которых нужно было куда-то пристроить и у кадровиков наверняка хватало работы.

— Значит, заболел, — произнёс он.

— Было дело.

— Тяжело?

— Достаточно, чтобы врач продлил отпуск.

— Военкоматовский врач?

— Военно-врачебная комиссия.

— Даже комиссия, — Орлов покивал. — Серьёзный подход. А председатель комиссии случайно не твой старый знакомый?

— Нет.

— А военком случайно не твой родственник? Или вы с ним вместе служили?

— Мы вместе не служили.

— Конечно. Вы просто случайно познакомились на рыбалке.

Я посмотрел на него внимательнее.

— У вас обо мне подробные сведения.

— У меня о тебе слишком подробные сведения. Из-за этого я за время твоего отпуска поседел раньше времени.

— Вы и до меня не были брюнетом.

Орлов вздохнул, достал сигарету и закурил.

— Заткнись Серёгин, не усугубляй.

Я заткнулся. Несколько секунд он смотрел на меня поверх дыма, потом постучал пальцем по моему отпускному удостоверению.

— Почти месяц, Серёгин.

— Двадцать восемь дней.

— Ты ещё уточняй. Отпуск у тебя был десять суток.

— Мне его продлили официально.

— Я знаю. Здесь всё есть. Осмотр, заключение комиссии, рекомендация временно ограничить физические нагрузки и продление отпуска по состоянию здоровья. Комар носа не подточит. Особенно мне понравилось про последствия многочисленных ранений.

— Они у меня действительно есть.

— Да кто бы спорил! У тебя в медицинской книжке живого места нет. Если её отдельно на комиссию отправить, ей инвалидность дадут.

Я пожал плечами.

— Значит, решение было обоснованным.

— Серёгин, не держи меня за идиота. Я прекрасно понимаю, как ты получил это заключение. Ты явился к знакомому военкому, тот собрал комиссию, врачи посмотрели на твои шрамы, ахнули и продлили отпуск. Всё законно. Кроме одного небольшого обстоятельства.

— Какого?

— Ты не болел.

Орлов прижал пальцы к переносице и некоторое время молчал. Я тоже не торопился. Оправдываться было бессмысленно. Все бумаги действительно оформили законно, а доказать, что продление отпуска понадобилось мне не ради лечения, он не мог. Другое дело, что и доказывать ему ничего не требовалось. Мы оба прекрасно понимали, как всё произошло.

— Что ты там делал? — спросил он наконец.

— Дома был.

— Это я знаю.

— Семейные дела решал.

— Почти три недели?

— Они оказались сложнее, чем я думал.

Орлов стряхнул пепел.

— В твоём городе за это время ранили начальника областного управления внутренних дел, арестовали начальника следственного отдела, сгорела база кооператива, исчезло больше двух десятков человек и в течение одиннадцати минут застрелили пятерых уважаемых граждан.

— Не таких уж и уважаемых, если судить по тому, что о них пишут.

— А ещё из-под стражи выпустили твоего друга, а кооператив, пайщиком которого ты являешься, внезапно вернул себе всё имущество.

— Справедливость восторжествовала.

— Она вокруг тебя подозрительно часто торжествует. С применением огнестрельного оружия.

— Бывает.

Орлов долго смотрел мне в глаза. Я выдержал взгляд. Рассказать ему правду я не мог хотя бы потому, что сам знал далеко не всё. Про базу ещё можно было что-то объяснить, хотя объяснение вышло бы длинным и неприятным. Но кто и по чьему приказу одновременно снял пятерых человек, я мог только предполагать.

— Ты к убийствам причастен? — Спросил он прямо.

— Нет.

— К исчезновению?

— Нет.

— К пожару?

— Пожары иногда случаются.

— Я не спрашивал, случаются ли пожары.

— Тогда вопрос сформулирован неправильно.

Орлов потушил сигарету и сразу закурил новую.

— Ладно. В конце концов, это не моё дело. Пусть разбирается прокуратура. Тем более у тебя алиби, которое будто специально готовили для проверки.

— Повезло.

— Тебе постоянно везёт. То из окружения выходишь, то из тюрьмы, то через половину Анголы пешком проходишь. Теперь вот пост ГАИ оказался в нужном месте.

— Хотите пожаловаться на моё везение?

— Хочу понять, когда оно закончится и нам всем придётся разгребать последствия. — Он достал из ящика стола какую-то бумагу. — Впрочем, сейчас это не важно. По тебе принято решение.

— Какое?

— Тебя направляют в Чучково.

Сначала я решил, что ослышался.

— Куда?

— В посёлок Чучково Рязанской области. На курсы усовершенствования офицерского состава.

— Учиться?

— Преподавать. Инструктором по специальной подготовке.

Я посмотрел на лежавший перед ним лист, потом снова на Орлова.

— Вы шутите?

— Нет.

— Так не пойдет. Я увольняюсь.

— Уже