Озверение - Александр Изотов

Александр Изотов

Нулевой мир 11. Озверение

Глава 1

Все хотят видеть

Орей, а это мог быть только он, был силён. Глядя на могучего воина, облачённого не в мантию, а кольчугу, и не скажешь, что это — оракул. Видимо, в развитии своего оракульского дара он когда-то свернул не туда, решив, что выбивать предсказания и видения можно прямо из избранных, и прямо кулаками.

Зверь вошёл в темницу, пригнувшись в низком проёме, с мечом наперевес. Короткий ёжик чёрных волос, гладковыбритый подбородок — он казался слишком молодым, чтобы быть могучим оракулом. За ним вошла девушка — светлые волосы, собранные в хвост, чуть раскосые глаза под чёрными бровями. Одета по охотничьи, и вооружена внушительным ножом, висящим на поясе. Эти Хомяки выглядели слишком грозно для хомяков… Угораздило же кого-то назвать эту стаю Степными Хомяками?

Я сразу склонил голову, буквально кожей ощущая взгляд Орея. Оракул прощупывал меня насквозь, словно рентгеном, и я мог поклясться, что его глаза слегка горели дьявольским огнём. Мощён, мощён, ничего не скажешь.

Меру я смотреть не стал, неожиданно догадавшись, что занятные меховые браслеты на предплечьях, на которые я поначалу не обратил внимания у других воинов, несут всю нужную мне информацию. Количество полосок на меху наверняка и есть ступень…

— Это тебя Фелицем звать?

Я кивнул, не отвечая вслух. Оракул был четвёртой ступени, а звери такой ступени очень противные — одни считают, что первуха не может открывать рот при них, а другие могут смотреть на это сквозь пальцы.

— Можешь говорить, первушник.

— Да, мастер четвёртый хвост, — сказал я, — Фелиц, служил малой послушнице, госпоже Фриде.

— Фрида мертва.

— Знаю такую, — проницательные, бликующие огнём глаза, продолжали меня рассматривать, — Ты не похож на зиккуратовского первуху.

Я мысленно выругался. Да я был бы похож, если б знал, как!

— Я не так давно стал слугой госпожи Фриды, господин зверь, и я…

— Оно и видно. Обычно вы зверей за пределами Зиккурата ни во что не ставите, — Орей усмехнулся и чуть качнул клинком, глядя на блик от оконца, — Люблю рубить таким головы. Возвращать, так сказать, первух на землю.

Зверица за его спиной тоже усмехнулась, держа ладонь на рукояти ножа.

— Странно, ты в Зиккурате недавно, но тебя послали шпионить за Фадером, за учёным Бурого Приора. Можешь говорить о человеке, первуха, я разрешаю.

— Из-за того, что я ещё… кхм… не похож на других зиккуратовских, меня и послали.

Орей поскрёб подбородок.

— Складно врёшь. Ну, допустим… Но пятой ступенью так разбрасываться?

— Настоятель считал, что это как раз и привлечёт человека. Человеку нужны талантливые первушники.

— И что же ты выяснил?

Я едва не прикусил себе язык. Трудно было распознать игру этого оракула — увидел ли он обо мне истину, и теперь лишь играется, как кошка с мышкой. Или же и вправду опрашивает, и мне нужно быть очень осторожным в показаниях, ведь я не знал, с какого момента его звери следили за мной.

Да, я гнался за Овечкой, бегущей в столицу с ларцом. И да, за мной гнались звери Фадера, и я с ними со всеми сражался… Хомяки вполне могли видеть, как первушник, который «в Зиккурате совсем недавно», очень умело дерётся.

— Я не успел ничего выяснить. Человек заподозрил, что я служу Настоятелю, но мне удалось сбежать.

— И он не убил тебя?

— Он хотел что-то попробовать.

Орей усмехнулся, потом переглянулся со зверицей.

— Марика, что чувствуешь?

— Что первуха нагло врёт, — ответила девушка.

Я напрягся.

— Да, я тоже это чувствую, — оракул поморщился, — А так… это обычный первушник. Талантливый, да, пятая всё-таки ступень. Но слишком обычный, аж приторно!

Да зверьё ты пустое! Ну не угодишь этим оракулам — то, значит, сразу убить готовы, ибо истину узрели страшную. То, значит, «какой-то ты подозрительный слишком, ничего необычного». Чего мне, может, сумасшедшего сыграть?

— Ты знаешь, что изучает Фадер?

— Особенное оружие, — сказал я, — Меня в Зиккурате учили владению оружием, господин зверь.

— Уже за одно это надо вас всех рубить! — вырвалось у Орея, но затем он, вдруг указав на меня мечом, кивнул в сторону выхода, — А давай-ка ты покажешь, первуха, что умеешь? А то не верю я в эти сказочки про первушников, побеждающих ангелов!

Я прищурился. Конечно, мне приходилось слышать, что Настоятель в Зиккурате собирает армию из первушников, но чтобы они ангелов побеждали⁈ Нет, такого бреда мне слышать не приходилось.

Да, был я как-то Просветлённым нулём, который пачками ангелов обнулял. Но это ноль, особая мера.

А первуха? Не-е-ет, первушник — это такой крепкий середнячок. Ноль, получивший чуть-чуть магии. В Инфериоре у первушников, как мне иногда кажется, судьба даже более жалкая, чем у нулей.

Нули хотя бы могут достичь Просветления. Ну, теоретически… А первухи что?

— Чего замер-то? — послышался голос зверицы, — Балда зиккуратовская, тебе велели выходить!

Оказалось, что Орей уже вышел, а я замешкался. Последовав за Марикой, я зажмурился — на улице всё так же светило палящее солнце.

Идя вдоль бревенчатых домов за стройной девушкой, фигуру которой не могло скрыть даже облачение из дублёной кожи, я лихорадочно раздумывал, что же мне делать. Что хочет выяснить оракул?

Наверняка высмотрел мои дары, но не смог понять, что это такое. Я уже вижу, что смог погасить охотничью метку, поставленную Эзекаилом, и теперь я для оракула не свечусь, как Избранный. Так что имеет смысл особо-то и не раскрывать свои таланты.

Марика привела меня на центральную площадь, центр которой, как и положено в звериной деревне, венчал тотемный столб. Судя по меткам, выше четвёртой ступени Степные Хомяки не поднимались.

Их деревня, кстати, едва ли была больше деревни Зелёных Скорпионов. Да даже меньше из-за частокола, окружавшего селение — так домики лепились друг к другу ещё компактнее.

Орей уже ждал возле столба, расшагивая туда-сюда и помахивая мечом. Вокруг собралось довольно много народу — и мужчины, и женщины, и дети. Кроме зверей, было много первушников, оторвавшихся от своих дел. И неожиданно несколько нулей, нулевая мера которых явно выделялась.

Среди зрителей я заметил и десятника Пита, и воздушника-земляша Хома, и нервного мечника Лама… Марика ткнула ладонью меня в спину, выталкивая в круг к оракулу.

— Я — четвертый хвост Орей, вождь и знахарь Степных Хомяков, — сказал оракул, не глядя на меня. Будто бы и не мне представлялся, а объяснялся перед своими зверями.

— Фелиц, первушник пятой ступени, —