Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

Наумов Леонид Анатольевич

Парфия и Рим

Четыреста лет побед и поражений

© Наумов Л.А., 2026

© ООО «Издательство „Вече“», 2026

Посвящается моей жене Галине Наумовой, без помощи которой эта книга не могла появиться.

В 2009 году в журнале «Альфа и Омега» вышла статья «Скажите этой лисице…», которая стала первым самостоятельным исследовательским шагом в этом направлении, тогда же появился замысел настоящей книги. Статья сейчас заменит нам вступление к книге. Читатель может, прочитав вступление, сразу перейти к заключению и уже потом принимать решение о том, нужно ли знакомиться с текстом всего исследования, с отдельными фрагментами.

«Скажите этой лисице…»

В Евангелии от Луки есть одно на первый взгляд странное место. В ответ на слова фарисеев, что Иисусу угрожает тетрарх Иудеи Ирод Антипа, Христос отвечает: «Пойдите, скажите этой Лисице: се, изгоняю бесов и совершаю исцеления сегодня и завтра, и в третий день кончу; а впрочем, Мне должно ходить сегодня, завтра и в последующий день, потому что не бывает, чтобы пророк погиб вне Иерусалима» (Лк. 13.32–34). Странное обращение: «лисица». Рассказы евангелистов об Ироде, убийце Иоанна Крестителя, предполагают другую характеристику: «палач, тиран, распутник» и т.п. Почему «лисица»? Что означает этот образ в Библии? По мнению автора Библейской энциклопедии, она была символом хитрости и лукавства, иногда они тайком следуют за войсками и питаются трупами погибших воинов[1]. Хотя есть и другие интерпретации этого образа, все равно кажется, что он, на первый взгляд (!), неожиданный. Что-то такое видел Иисус в Ироде, о чем не сообщают нам евангелисты.

Выразительный образ, попытаемся разобраться, как он мог возникнуть.

Христос перед Иродом. Художник А. Дюрер

Церковные писатели пишут, прежде всего, о духовном смысле событий. Они следуют за евангелистами, которые, по справедливому замечанию Иоанна Златоуста, рассказывали «о делах Христовых» и ничего не говорили лишнего и постороннего, кроме того, что могло содействовать их главной цели. Именно поэтому Златоуст убежден, что во время убийства Иоанна Крестителя «несчастным Иродом овладел дьявол». В святоотеческой традиции подробно суд Ирода над Спасителем обдумывает блаженный Феофилакт Болгарский. Он считает главным мотивом Ирода суетную легкомысленность: «Ирод обрадовался <…> поскольку слышал о Нем, что Он мудрец и чудотворец, то имел неразумное желание, страдая и сам любовью к новостям, увидеть Сего странного Человека и послушать, что Он говорит».

Ирод желал видеть Иисуса с тем намерением, чтобы надругаться и посмеяться над Ним, и увидеть от Него чудо. Блаженный Феофилакт утверждает, что «Господь не мятежник и не возмутитель. Если бы Он был таков, то не стали бы шутить, когда угрожает такая опасность и предполагается восстание целого народа, и притом народа многочисленного».

«Восстание целого народа…» Здесь церковный писатель ставит перед нами другую очень важную проблему. Мы знаем, что иудеи стремились прежде всего к восстановлению независимости, и именно под этим углом смотрели на Иисуса, как на потенциального претендента на царство. И если так Его воспринимали иудеи, то так же должны были рассматривать и политики великих держав на Ближнем Востоке. Деятельность Спасителя неизбежно должна была оказаться в поле пристального внимания ведущих политических сил «мира сего». Историки редко готовы видеть в евангельских текстах информацию о реальных политических событиях. Кажется, напрасно.

Политический контекст

Политическая ситуация на Ближнем Востоке в I веке н.э. определялась противостоянием двух великих держав – Парфии и Рима.

Первое масштабное военное столкновение произошло еще в 54 году до н.э. когда на территорию Парфии вторглись римские войска под командованием Марка Лициния Красса. Парфией в это время правил царь Ород, против римской армии он направил корпус конницы под командованием Сурены. Римскую армию ждал катастрофический разгром. Около десяти тысяч попали в плен, еще десять спаслись, тридцать тысяч были уничтожены.

Шок для жителей империи от этого первого столкновения с парфянами был настолько велик, что память о нем сохранялась еще нескольких веков. В Откровении Иоанна говорится о всадниках «при великой реке Евфрате»: «Число конного войска было две тьмы тем; и я слышал число его. Так видел я в видении коней и на них всадников, которые имели на себе брони огненные, гиацинтовые и серные; головы у коней – как головы у львов, и изо рта их выходил огонь, дым и сера» (Откр. 9.16–17). Сравним с рассказом Плутарха: «Парфяне вдруг сбросили с доспехов покровы и предстали перед неприятелем пламени подобные – сами в шлемах и латах из маргианской, ослепительно сверкавшей стали, кони же их в латах медных и железных». Такое впечатление, что историк спустя двести лет видел эти слова евангелиста, описывая ужас римлян от парфянских катафрактариев.

Именно в этом первом столкновении выявились все сильные и слабые стороны противников, которые потом будут проявляться еще не одно столетие. Сила Парфии – в конных лучниках: «От преследующих парфян убежать невозможно, сами же они в бегстве неуловимы, будто их диковинные стрелы невидимы в полете, и раньше, чем заметишь стрелка, пронзают насквозь все, что ни попадается на пути». Кроме того, у парфян были тяжеловооруженные всадники катафрактарии. «Вооружение закованных в броню всадников такой работы, что копья их все пробивают, а панцири выдерживают любой удар», – рассказывали спасшиеся римские солдаты. Вооружены катафрактарии были тяжелыми длинными пиками: «Парфяне вонзали <…> тяжелые, с железным острием копья, часто с одного удара пробивавшие двух человек».

С другой стороны, традиционно преимуществом римлян было численное превосходство (конкретно в этой войне – в четыре-пять раз). Основа их армии – первоклассная пехота, строй которой трудно прорвать. Это стало ясно уже в первых столкновениях: «Первым намерением парфян было прорваться с копьями, расстроить и оттеснить передние ряды, но когда они распознали глубину сомкнутого строя, стойкость и сплоченность воинов, то отступили назад и, делая вид, будто в смятении рассеиваются кто куда, незаметно для римлян охватывали каре кольцом».

Преимуществом парфян была так называемая скифская тактика: перерезали коммуникации, лишали продовольствия, нападали на отдельные отряды римлян и избегали решающего сражения. Расчет был на разрушение воли римлян к сопротивлению, расчет, который часто оказывался успешным. Однако эта тактика годится для обороны, но не для наступления.

Столкнувшись с невозможностью победить Парфию силой, римляне перешли к другой стратегии – использовать внутренние противоречия противника. Они поддерживали проримских претендентов на престол Аршакидов. Однако парфяне к 12 году н.э. изгнали их. Во власти укрепился Артабан II – важное действующее лицо нашей истории. Тацит характеризует его как крайне умного, смелого и безжалостного правителя.

«В пятнадцатый же год правления Тиверия кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод был четвертовластником в Галилее, Филипп, брат его, четвертовластником в Итурее и Трахонитской области, а Лисаний четвертовластником в Авилине, при первосвященниках Анне и Каиафе, был глагол Божий к Иоанну, сыну Захарии, в