Бастард Императора. Том 23 - Андрей Юрьевич Орлов

Этараксийцы позади меня закончили вытаскивать клинки, и послышались звуки, как лезвия входят в камень. Не оборачиваясь, я смотрел вниз.

Они не примут извинения от меня. Преданный до жути народ. Этараксийцы за счёт своей связи верны не только себе и партнёру, но и тем, кто их ведёт.

Старик пару мгновений помолчал, а потом продолжил:

— Вы когда-нибудь задумывались, почему вы для нас Свет? Не потому что вас признала королева. И не потому что вы были рядом в наш самый трудный час, хоть это и значит для нас очень многое. А потому что когда наш народ предлагал вам все возможные блага за помощь и просил остаться, вы помните, что тогда сказали нам?

Я тихо ответил:

— Я буду там, где нужна правда и моя сила…

— Я буду там, где нужна правда и моя сила… — тихо повторил вслед за мной старик. — Такие простые слова… И вы, наверное, даже сами не задумываетесь, сколько в них значений и сколько в них величия. Вы всегда были там, где нужна была правда и ваша сила. Не редко она нужна была и нам. А что мы в ответ…? — его голос стал ещё тише и в нём появилась глубокая старческая скорбь. — Что мы…?

Я обернулся.

Этараксийцы стояли на одном колене, держась одной рукой за рукояти воткнутых в площадку клинков. На испещренных шрамами лицах мужчин, женщин и стариков лежали глубокие тени. Губы поджаты, взгляд наполнен немой болью. Все они смотрели вниз перед собой и каждый словно переживал прошлое.

— Мы предали вас, наш Свет… — тихо продолжил старик.

Он стоял на колене передо мной, рядом с Сашей, чей взгляд тоже был опущен вниз и губы также поджаты.

— Предали Свет, что светил для нас… — продолжил тихо старейшина. — Я был там. Был в тот день, когда королева рвалась открыть врата в Ничто. Был там, среди тех, кто отговаривал её… Среди тех, кто твердил, что мы не должны этого делать, говоря, что это был ваш приказ. Помню ту ярость, с которой она рвалась добраться до вас…

На лице старика отобразилась боль, а другие старейшины склонили головы ещё ниже и стиснули зубы.

— Тогда, после некоторого времени спустя, королева, когда уже успокоилась, сказала нам: — Я прощу, он простит, но… Простите ли вы сами себя…? Простите собственную растоптанную гордость и растоптанную веру в того, кто всегда протягивал нам руку, а мы даже не посмотрели ему вслед…?

Старческая, но всё ещё крепкая рука с силой сжала рукоять клинка. На ней выступили вены, металл заскрипел и меч задрожал, а старик всё сжимал и сжимал. Голос старейшины стал хриплым и дрожащим:

— Признаться… Я смог жить всё это время с осознанием и принятием того, что мы натворили… Что мы предали не только вас, но и нашу королеву… Не все из старейшин смогли принять это решение, однако королеве пришлось это сделать… Пришлось смириться и жить с этим ради своего народа… Мы обрекли её на вечные терзания.

Я слушал его, ничего не говоря, но перед глазами у меня была лишь Ваартирия. Я помню, как буквально на моих глазах маленькая девочка стала прекрасной и сильной королевой.

— И даже несмотря на то, что мы не пришли, вы, Свет, вновь здесь… — продолжил он, хрипя от душащих и сдерживаемых слёз. — Вы снова с нами! Не оставили нас в очередной тёмный час! Мы снова живы, вновь победили, когда вы оказались рядом, хоть ситуация ранее и была безнадёжной! И всё это благодаря вам! Вот поэтому вы — наш Свет! Я прошу вас никогда не склоняться перед нами, ведь это именно мы должны стоять не разгибаясь перед тем, кого предали, потому что не решились идти вперёд!

Старейшина замолчал и ослабил хватку дрожащей руки, затем вытянул и поднял свой меч, положив его лезвие себе на ладонь второй руки, всё также некоторое время молча смотря на себя в отражении. Вокруг была тишина. Никто не решался нарушить её.

— Когда вы оказались во тьме, мы должны были протянуть вам руку! Мы должны были быть вашими светом и силой! Мы должны были рваться сражаться! Должны были во что бы то ни стало дойти до конца, спасти вас из тьмы! Но… — его плечи сотряслись. — Мы дрогнули…

Старейшина поднял клинок на двух руках вверх, выше своей головы, протягивая мне и всё также смотря вниз:

— Я, Длартаар, вверяю вам свою жизнь. Я клянусь в вечном служение и преданности. Клянусь, что больше никогда не оставлю вас, наш Свет! Клянусь, что чтобы не произошло, я буду стоять рядом с вами и если придётся, отдам свою жизнь за вас! Теперь моя жизнь — принадлежит только вам!

Другие Этараксийцы тоже резко вытащили свои клинки и перехватили их как старик, склонив головы и поднимая вверх.

— Вверяем, — тихим глухим хором произнесли они.

Я стоял, не понимая, что происходит, и в этот момент услышал ещё один единый хор позади внизу:

— Вверяем…

Обернувшись, увидел, что все Этараксийцы стоят на одном колене, склонив головы.

— У вас есть королева, — нахмурился я, поворачиваясь. — И я не приму вашу клятву. Не стану и не собираюсь становиться тем, кто предаст Ваартирию.

Старик горько покачал головой.

— Мы любим и чтим свою королеву… И однажды великая и мудрая Ваартирия сказала: — Когда он вернётся, каждый будет сам решать, как искупать свою вину…

Старейшина на пару секунд прервался, явно вспоминая свою королеву и те события, но вдруг в сердцах заговорил:

— Мы, Этараксийцы, чтим долг и честь! Однако сами растоптали их своим решением! У нас больше нет чести! Мы променяли её на мир! Предали вас, ради того, чтобы было мирное время! Но где теперь этот мир⁇! Где это мирное время⁇! Мы… — его голос стал очень тихим, — идиоты, что не видели дальше своего носа… Ведь мир всегда был рядом, мы это понимали, но решили закрыть глаза…

Старик с силой сжал лезвие меча, по его руке потекла кровь, капая на площадь.

— Я совершил ошибку! Выступая против того, чтобы открыть портал в Ничто! И теперь, долгое время спустя, я вновь почувствовал, как во мне просыпается моя честь, моя совесть! Это было спрятано во мне, далеко внутри, в темноте, там же, где мы и оставили вас! И это грызло меня. Но вы своим светом вновь разогнали вековую тьму. Разогнали и открыли мне глаза! Я больше не слеп. Больше не