Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов

— Ага, с бомбой, — кивнул я на рыжую. — Больше оружия при нас нет. А почему такой вопрос?

— Не люблю оружие. После того… случая.

Она опять вздохнула и закусила губу, чтобы не разрыдаться. Молча махнула нам рукой и посторонилась, пропуская наш дуэт.

Что это был за случай, так и осталось неясно.

— Игнатий Николаевич, ваши комплименты в такой ситуации неуместны, — прошептала мне на ухо Евгения, когда мы переступили порог.

— Что за вздор? Комплименты всегда уместны. А если я их буду держать в себе да помру, так и не сказав? Будет обидно, — еле слышно сказал я в ответ.

Та на мгновение закатила зелёные глаза, и сама стала рассыпаться в комплиментах, нахваливая дом Павловых, пока мы поднимались на второй этаж. Хотя тот ничем особенным не выделялся.

Впрочем, комплименты пришлись хозяйке по душе. Она всё-таки улыбнулась и постучала костяшками пальцев по двери, украшенной резьбой.

— Дорогой, к тебе пришли люди из тринадцатого отдела. Можно войти?

В ответ — тишина. Мы с рыжей переглянулись.

— Уснул, наверное, я сейчас его разбужу. Подождите здесь, — виновато посмотрела на нас женщина, приоткрыла дверь и проскользнула внутрь.

Я даже не стал колебаться, сразу шмыгнул за ней, окунувшись в полумрак. Тот затопил просторную спальню с парой резных шкафов, напольным зеркалом и кроватью с балдахином.

На полу валялось сброшенное одеяло, а два окна оказались зашторены. Правда, одно не до конца. Между шторами пробивался косой солнечный луч, падающий на ковёр. А на том что-то лежало… небольшое, мохнатое, окровавленное.

— Боже, — просипела женщина, в ужасе прижав ладони к лицу. — Барсик!

— И кто в вашем доме настолько сильно любит кошек? — прошептал я, глядя на разорванный труп животного.

Кишки вывалились, пара лап отсутствовала, а голову явно грызли.

— Ах-х-х, — тихонько пискнула женщина и не выдержала накативших на неё потрясений. Обмякла и вышла из игры.

Я едва успел подхватить её, чтобы она не хряснулась головой об пол. Аккуратно положил её и бросил взгляд на Евгению, вошедшую следом за мной. Её глаза напряжённо исследовали спальню, а рука нырнула в карман приталенного пиджака.

— Игнатий Николаевич, кто убил кота? — прошептала она.

— Давай исходить из того, что наш дорогой Владислав совсем того… Слетел с катушек. Собак вроде бы в доме нет, так что я не знаю, кто ещё мог совершить такой дьявольский поступок, — тихо проговорил я, уставившись под балдахин кровати. Там что-то лежало. Маг? Нет, вроде одеяло и подушки.

— Следы крови ведут к шкафу, — просипела Евгения, едва слышно втягивая носом запахи крови, лекарств и безумия.

Спёртый воздух забивался в ноздри, вызывая тошноту, а тревожная тишина давила на нервы.

— Доставай пистолет. Я открою дверцу, а ты сразу стреляй. Умеешь же? Только не в голову, а по ногам.

— А если Владислав в порядке? Не сошёл с ума, а я ему по ногам? — облизала губы женщина и достала из кармана небольшой нож. Не простой, а с камнем-артефактом первого ранга в навершии. Да, такая штука лучше пистолета.

— Сам тогда виноват. Надо встречать гостей хлебом и солью, а не трупом кошки. Будет ему урок, — прохрипел я и мягко двинулся к шкафу, чувствуя, как колотится сердце, а полумрак сгущается.

Если маг и вправду сошёл с ума, то он может доставить нам кучу проблем. И ведь просто так грохнуть его нельзя. Он же аристократ. Такой вой поднимется, что ого-го! Меня из тринадцатого отдела вышвырнут быстрее, чем официально возьмут на работу. А то и в тюрьму кинут за превышение полномочий. Надо действовать осторожно.

Я взялся за круглую ручку дверцы и услышал, как внутри шкафа будто что-то шуршит. Облизал губы и глянул на девушку. Та еле заметно кивнула, держа кинжал как волшебную палочку.

Миг — и моя рука распахнула дверцу, а сам я отскочил влево. Из шкафа с шуршанием выпала груда одежды, заставив меня чертыхнуться. Она плюхнулась возле шкафа. И снова наступила тишина, гнетущая и тяжёлая.

— Надо бы шторы открыть, — прошептал я и краем глаза заметил, как под кроватью зашевелился мрак. — Вон он!

— Господин Павлов, это вы⁈ — выпалила рыжая. — Мы хотим вам помочь! Вы, кажется, больны. Слушайте мой голос… Охренеть!

— Лучше и не скажешь, — поддакнул я, увидев, как из-под кровати выскочило… нечто.

Нет, это явно был человек. Вот только он передвигался на четырёх конечностях, как какой-то грёбаный паук. От него донеслось шипение и клацанье зубов.

Он шустро ринулся в нашу сторону, миновав полосу света. Сверкнули удлинившиеся клыки, мелькнули всклокоченные волосы и красные глаза, горящие голодом. Бледное лицо больше походило на морду зверя. Черты заострились, а засохшая кровь покрывала кожу, натянувшуюся на скулах.

Но это несомненно был Павлов. Я ещё в гостиной успел заметить его фотографию, вплетённую в родовое древо.

— Стой! — выпалила Котова и махнула кинжалом.

Лезвие вспыхнуло злым багровым пламенем, а затем с кончика бесшумно сорвалось нечто вроде плевка плазмы. Оно красным росчерком вспороло полумрак и ударило Павлова в плечо, прошив его навылет. Рука мужчины подломилась, и он на бегу перекувырнулся через голову, издав звериный рык, полный боли.

— Сла… Славочка, — пролепетала очнувшаяся женщина, приподнявшись на локтях. — Любимый, тебе плохо?

«Славочка» распахнул пасть и заговорил. Его глубокий вибрирующий голос отражался от стен и словно выжигал слова на внутренней поверхности черепа:

— Убейте себя… черви… убейте…

— Да, Славочка, — глупо улыбнулась жена Павлова и ухватилась скрюченными пальцами за глазные яблоки, собираясь их вырвать.

Евгения молча открыла рот и сунула кинжал между челюстями.

А я впился зубами в запястье быстрее, чем сообразил, что происходит. Благо боль и солоноватый вкус крови отрезвили меня. Да и опыт противоборства психическим атакам сказался. Меня ещё в школе-интернате ведьмаков учили противостоять таким воздействиям. Однако ни Евгения, ни жена Павлова не обладали ничем подобным. Ещё мгновение — и они как минимум нанесут себя тяжёлые увечья.

Надо срочно что-то делать! И я принял единственно верное решение, едва увидев, как рана на плече монстра затянулась. Кинул в него «порыв бури», понадеявшись, что стариковский глазомер меня не подведёт.

Ураганный ветер налетел на Павлова, швырнув его в окно. Оно с дребезгом разбилось, хрустнула рама. И мужчина вместе с щепками и осколками стекла вылетел наружу, разъярённо воя.

А я глянул на