Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов

Впрочем, отказываться от обеда я не стал. Уж слишком мне было любопытно послушать де Тура. Но вот от поездки на харлее я благоразумно воздержался. А то такой ураган легко может зашвырнуть меня в Волшебную страну как девочку Элли. И ищи потом свищи Гудвина, Железного дровосека и прочих…

В общем, я напялил плащ, вызвал такси и вышел из дома, оказавшись на крыльце под жестяным козырьком. Закрыл замок, включил сигнализацию и перекрестил дверь, чтоб уже наверняка. Только после этого уселся в такси.

Оно через пятнадцать минут привезло мой зад в уютное небольшое кафе на набережной реки Пряжки. Внутри меня поджидал настоящий камин, похрустывающий берёзовыми поленьями. Слегка пахло дымом, выпечкой и жареной рыбой.

Немногочисленные посетители живо общались, сидя за круглыми столами на дизайнерских отполированных громоздких стульях. А в углу грозно поблёскивали доспехи. Под потолком же висели рыцарские щиты и флажки.

Француз хмуро глядел на барабанящие по стеклу капли дождя, положив локоть на подоконник. Перед ним на столе лежало открытое меню.

— Де Тур, есть ощущение, что вы хотите меня убить, — хмуро выдал я, усевшись за стол.

Аристократ вздрогнул и удивлённо уставился на меня серо-стальными, холодными как лёд глазами.

— С чего бы это?

— Ваш звонок был очень некстати, а теперь вон чего на улице творится. Чуть не утонул, ей-богу.

Тот дёрнул губами, смекнув, что я шучу, а потом вежливо произнёс:

— Месье, не поминайте бога всуе, а то накажет.

— Да он и так прекрасно знает, что я не самое лучшее его творение. А вы, значит, ревностный католик?

— Не сказал бы, но бога пр-редпочитаю чтить, — проговорил он, взял меню и посоветовал: — Отведайте кр-ролика. Он здесь просто замечательный. Почти как у меня на родине.

— Пожалуй, выбер-ру утку, — ухмыльнулся я, мельком глянув на своё меню.

— Тоже хорошо.

— Де Тур, вы мне так выбора не оставите. Придётся говяжий стейк заказывать.

— Месье, почему вы все хотите сделать мне назло? Да, мы с вами были соперниками, но не вр-рагами же. Признаю, я несколько пер-регнул в общении с вами, был нетактичен, груб и… Как же это на русском?

— Неучтив, насмешлив, высокомерен…

— Думаю, на этом достаточно, — остановил он мой энтузиазм. — Я хочу принести вам извинения за своё поведение и поблагодар-рить за то, что вы не поведали прессе о том, что произошло в Лабиринте. Не р-рассказали о проглоте и моём конфузе. Собственно, я хотел вам предложить если не дружбу, то хотя бы мир. Как говорят у вас в импер-рии, худой мир лучше доброй ссоры. К тому же мы могли бы быть полезны друг для друга. Пусть я совсем недавно в вашей стр-ране, но у меня уже есть кое-какие связи и возможности. Мне есть что вам предложить. Вы ведь по большей части одиночка. А одиночка может и пр-роиграть.

— Проиграть? Никогда с таким не сталкивался. Даже не верится, что такое вопиющее безобразие может произойти со мной, — иронично усмехнулся я и заметил идущую к нам официантку.

Она оказалась наряжена в передник и чепчик, как средневековая служанка. А её взгляд недружелюбно буравил меня, будто я успел наступить на её больную мозоль, причём несколько раз, можно сказать, потоптался по ней.

Прогнав перед мысленным взором воспоминания Зверева, я нашёл её. Игнатий приложил руку к её отчислению из института. Мне тотчас расхотелось здесь есть. Ведь она точно плюнет в мой заказ, а то и слабительного подсыпет.

— Что будете заказывать, господа? — натянуто улыбнулась она, подойдя к столу.

Де Тур сразу же сделал обильный заказ, будто все последние годы голодал в своей Франции. А я попросил бутылочку пива и обязательно запечатанную.

По лицу официантки пробежала лёгкая тень разочарования, будто я сорвал её коварный план. Всё же она кивнула и удалилась.

— А как же стейк, месье? — удивился моему заказу аристократ, попутно почесав шрам, пересекающий лоб.

— Надо почаще поститься, — мудро произнёс я и еле слышно буркнул себе под нос: — Особенно в такой ситуации.

— Хм, — хмыкнул француз.

— Де Тур, раз уж вы предлагаете мир, то соблаговолите рассказать, какого хрена вы следили за мной в Лабиринте?

Дворянин криво усмехнулся и проронил, глядя мне прямо в глаза:

— Хотел избавить вас от тр-рофеев, ежели бы увидел, что вы сумели добыть нечто ценное. Ровно так же, как вы… э-э-э… одурачили барона Кр-рылова.

— Странно вы заводите дружбу… С обвинений. Бедный дедушка на такое неспособен, — усмехнулся я и замолчал, углядев официантку с подносом.

Она сгрузила наш заказ на стол, пожелала французу приятного аппетита и ушла, даже не став открывать для меня пиво. Правда, открывашку принесла.

Я сам вскрыл бутылку и сделал глоток. М-м-м, словно ангельский хор запел, когда по пищеводу пронёсся этот дивный напиток.

Почти залпом выпив всю бутылку, я положил на стол крупную купюру и встал со стула.

— Я угощаю, месье! — выдал француз, негодующе глянув на купюру.

— У дедушки хорошая пенсия, — усмехнулся я и пошёл к выходу.

Де Тур, конечно, темнит. Не просто так он мне предлагает дружбу. Что-то задумал. Но что? Да и зачем? Я, к сожалению, не пуп земли. Хотя, конечно, я расту, расту как в магическом, так и в социальном плане.

Обуреваемый различными предположениями, я покинул кафе и раскрыл прихваченный из дома зонтик. По нему забарабанил заметно ослабевший дождь.

И тут вдруг словно из-под земли передо мной возник заросший бородой, мокрый и вонючий старик с безумными глазами.

— Покайся! Конец Света близок! Отринь тьму! Приди к свету! — хрипло выпалил он, разевая рот с чёрными пеньками зубов и распухшим языком, похожим на склизкого червя гнилостно-розового цвета.

Я непроизвольно отшатнулся, оказавшись на краю мокрого тротуара. Ботинки заскользили по нему, руки сами собой попытались схватиться за воздух. Зонтик выпал, а взгляд метнулся к несущемуся по лужам «форду».

Миг — и я упаду прямо на проезжую часть! А машина почти наверняка успеет переехать стариковское тело, ломая кости и разрывая внутренности. И ведь в такой ситуации хрен активируешь магию! Мозг разрывают слишком противоречивые сигналы. Он просто не сможет сконцентрироваться на даре!

Казалось, само время замерло, с болезненным любопытством глядя на то, как я борюсь за жизнь. И уж