История ‘Илм Аль-Усул - Мухаммад Бакир ас-Садр

Между этими двумя крайними тенденциями существует еще и третий, умеренный путь, которому следуют большинство законоведов школы Ахл альБейт (мир им). В отличие от адептов упомянутой второй группы, сторонники третьего подхода уверены, что разум, или же интеллектуальное исследование – это основополагающее средство подтверждения приемлемости общих элементов ‘илм аль-усул в дополнение к аль-байан аш-шар‘и, но не в том некомпетентном варианте, который пропагандировали приверженцы первого подхода, и только в рамках тех границ, где человек может обрести уверенность в своем знании, а также в отсутствии вероятностности или ошибки. Так, любое умопостигаемое знание, подпадающее под эту категорию и гарантирующее полную уверенность, является средством подтверждения приемлемости общих элементов ‘илм аль-усул. Однако несовершенное, вероятностное интеллектуальное знание, не способное дать ощущение уверенности, не подходит в качестве средства определения ценности каких бы то ни было общих элементов процесса дедукции.

Так, согласно этому третьему подходу, разум – ценный инструмент познания, и заслуживает того, чтобы полагаться на него и устанавливать приемлемость общих элементов, если посредством него достигается точное знание о любых фактах, не подлежащих сомнению. Таким образом, в его контексте не отрицается роль разума как инструмента познания, но нет и чрезмерности в уповании на него там, где он не способен дать нам определенное и конкретное знание.

Эта умеренная тенденция, представленная большинством законоведов школы Ахл аль-Бейт (мир им), требовала от них сражения на два поля – против первого течения, последователи которого, называвшие себя ахл ар-ра‘й (сторонники индивидуального суждения), в большинстве своем сплотились под лидерством одного из знаменитых ученых, и против другого, внутреннего направления среди имамитских законоведов, представленных традиционалистами и ахбаритами (защитниками аль-хадиса и аль-хабара) из числа шиитских ученых, остро критиковавших рационализм и провозглашавших аль-байан аш-шар‘и единственным средством, которое можно использовать для подтверждения приемлемости общих элементов. Так, мы узнали, что по первому фронту борьба велась с неквалифицированным использованием разума, а по второму – в защиту его использования в квалифицированном виде.

Борьба против неквалифицированного использования разума

В середине 2 века хиджры появилось направление в правовой мысли, сторонники которого называли его школой ра‘й и иджтихада (в первом смысле этого слова, о чем мы уже говорили во второй главе). Данная школа рассматривала использование разума (в его расширенном виде, включая вероятностное знание, догадки и индивидуальные оценки) в качестве ключевого способа подтверждения приемлемости [собственных вердиктов в области Шариата] в дополнение к аль-байан аш-шар‘и и фундаментального источника для процесса дедукции норм исламского закона. Этому процессу было дано название иджтихад.

Одним из лидеров этой школы был Абу Ханифа (ум. 150 г. хиджры). От ведущих представителей этой школы доходят сведения, что как только они не находили ни в чем аль-байан аш-шар‘и ответа на конкретный вопрос, они рассматривали его с позиции собственных индивидуальных суждений, и считали такие решения по вопросам исламских предписаний уместными и приемлемыми в соответствии со своим индивидуальным стилем мышления и личным предпочтением одной точки зрения другой. Затем они выводили этот вердикт на основании своих предположений и предпочтений. Этому было дано название истихсан, или иджтихад.

Хорошо известно, что Абу Ханифе была свойственна мнительность в сфере вопросов юриспруденции. Его ученик, Мухаммад ибн Хасан, рассказал, что Абу Ханифа имел обыкновение дискутировать со своими коллегами, и если они требовали от него справедливости в его правовых решениях и суждениях и не соглашались с ним, он говорил: «Это – истихсан» – и с ним уже никто не спорил. Передают слова Абу Ханифы, в которых он описывает свою методологию дедукции, говоря: «Я следую Книге Аллаха (Корану), если я нахожу в нем какой-либо текст на нужную тематику, а противном случае я следую Сунне посланника Аллаха. Однако если я не нахожу требующегося мне текста в Коране или в Сунне, я следую постановлениям других. Так, если решение вопроса в конечном счете восходит к Ша‘би, Мухаммаду ибн Хасану или Ибн Сирину, значит, я точно так же уполномочен осуществлять иджтихад, как это делали они».

Основная идея, легшая в основу этой школы правовой мысли, и приведшая к признанию возможности неквалифицированного использования разума в качестве фундаментального средства подтверждения ценности общих элементов и как источника дедуктивного вывода законов. Эта идея стала превалировать в рамках данной школы. Согласно данному направлению, «аль-байан аш-шар‘и, представленных Кораном и Сунной, не достаточно, и в них содержатся предписания по поводу ограниченного количества ситуаций. Их не хватает для того, чтобы изложить позицию Шариата по поводу многих вопросов и проблем».

Пропаганде этих идей среди законоведов способствовала склонность масс к суннитскому вероучению (мазхабам), в рамках которого аль-байан аш-шар‘и представлены только Кораном и Сунной Посланника Аллаха (ДБАР).[7] Поскольку в этом объеме они удовлетворяют только части проблем, требующих дедуктивного вывода, они старались спасти положение и удовлетворить свою потребность в недостающих правовых решениях за счет расширения использования разума и провозглашения легитимности принципа иджтихада. Однако точка зрения законоведов школы Двенадцати Имамов (мир им) была такова, что они противостояли этим воззрениям, ибо верили в то, что аль-байан аш-шар‘и продолжают озвучиваться живыми Имамами (мир им). Поэтому они не нашли морального оправдания для нелегитимного расширения сферы применения разума.

В любом случае, идея, согласно которой Коран и Сунна не отвечают потребностям дедуктивного вывода шариатских предписаний, играла ведущую роль в формировании интеллектуальной платформы множества юристов и их крайних взглядов относительно полномочий разума.

Эта идея развивалась и постепенно приобретала все более и более серьезно влияние, и обернулась приписыванием аль-байан аш-шар‘и (то есть Корану и Сунне) неполноты, недостаточности и отсутствия доводов для вывода многих законов, то есть обвинением в адрес самого Шариата, согласно которому он «ущербен» и не способен давать вердикты в области разнообразных аспектов жизни. Таким образом, вопрос встал уже не о недостаточности аль-байан аш-шар‘и и данных в них разъяснений, но и о неполноте самого Божественного Шариата. Доводом в пользу приписывания Шариату предполагаемой «ущербности» служило то, что в нем не изложено ни одного закона, касающегося многих дел, не знакомых мусульманам. Шариатские законы и доказательства берут свое начало в Коране и Сунне, их возможно соблюдать, и они формируют образ жизни уммы (исламской нации). В сознании масс возникло неверное представление о том, что в тексте Корана и Сунны отсутствуют предписания по поводу многих ситуаций и проблем. Это, на их взгляд, указывает на неполноту Шариата и на то, что Аллах огласил только ограниченное число законов Ислама. Что касается законодательства в иных сферах, Он оставил это на усмотрение людей, в