Клеймо мажора - Любовь Попова

Она смотрит внимательно, словно читает меня, как открытую книгу, словно понимая и принимая.

— А я думала, ты одна из тех людей, с которыми никогда ничего не происходит. Такие, знаешь, везунчики, которые кричат, что из любой беды есть выход, уверенные, что поступили бы иначе. Да и то, только потому что сами никогда в беде не оказывались.

— Я создаю такое впечатление?

— Ты всезнайка. Всех поучаешь. Выпрыгиваешь с ответами раньше других и часто споришь. Так что твое поведение явно говорит о моральных страданиях, о том, что ты пережила какую-то травму. И знаешь, если не хочешь рассказывать, не надо. Это твое дело, но не отрицай очевидного.

— Не буду отрицать… Но и без подробностей.

— Договорились, — стоит она напротив, вибрирует вся, и я шагаю вперед, обнимаю блондинку, вжимаясь в нее, пытаясь сдержать слезы… Да их и нет, кажется, все выплакала. Но как же приятно, что есть человек, как Ася. Понимающий, но не стремящийся лезть в душу. И теперь понятно, что она ничего не знает о вчерашнем дне, а что знает Максим? — Слушай, а ты же живешь в комнате на четырех человек?

— Да, а что?

— Переезжай ко мне? Я ж теперь одна, компания мне не помешает.

— Ну, вообще я буду только рада. Девчонки больно шумные, и порой приходится в коридоре торчать, когда к ним парни приходят.

— Ну, у меня парней в комнате ты точно не увидишь. Андрею своему так и передай.

— Он не мой.

— Ага, ему это скажи.

— То есть ты считаешь, что я Андрею нравлюсь, а ты Максиму нравиться не можешь?

— Максиму? — поворачиваю голову. Он сидит, полностью окунувшийся в книгу. Сутулый. Светловолосый. Про таких говорят «книжный червь». У меня за весь год и мысли не возникло, что такой парень может задумываться о романтике или симпатии. Да и сам он не раз говорил, что любовь — это всего лишь химия и гормоны, с которыми можно легко справиться увлекательным занятием. А те, кто подвержены инстинктам — животные… И ведь он прав. Данте — животное. А Макс — человек. И если я ему и нравилась когда, он очень сильно это скрывал. Общаясь с таким парнем легко поверить в дружбу мужчины и женщины без подтекста.

Он резко поднимает голову, и мы сталкиваемся взглядами. Я свой тут же прячу. Если он имел ко мне романтический интерес, он мог увидеть, как я соглашаюсь на свидание и обидеться. Это в его духе. Придумать себе что-то и вариться в своих мыслях. Вопрос в том, что, пойми я этот интерес к себе со стороны Максима, пошла бы я на свидание с ним? Не знаю. НО если бы пошла, то точно бы не попала под моральный пресс Данте. Так бы и жила наивной бабочкой, не осознавая, какими мерзавцами могут быть мужчины.

— Ну, подойдешь к нему?

— Да, надо. Побудешь здесь?

— Да, как раз почитаю.

Я собираюсь с духом, чтобы пройти несколько метров до Максима. Но теперь мне сложно. Теперь кажется, что любой самый безобидный парень может обернуться дьяволом. Оказывается, влияние вчерашнего дня сильнее, чем я думала.

Я уже почти рядом с ним, чувствую запах мятных конфет, которые он постоянно жует, но стоит ему поднять глаза, как я резко разворачиваюсь и бегу обратно к Асе.

— Знаешь, нам нужно заняться переездом.

-Сейчас?

— Срочно!

Она не задает больше вопросов, складывает книги и тетрадки, что разложила, и спокойно уходит со мной. Остаток дня мы, и правда, занимаемся переездом. Немного отпускает. Смех все-таки лучшее лекарство. Мы с Асей таскаем вещи с этажа на этаж. В самой комнате передвигаем мебель. А позже Ася даже решает помыть окно.

— Слушай, у Нины Георгиевны было средство, принесешь? — спрашивает Ася, отодвигая стол. Я готова, как никогда, помочь. Потому что кажется, что если помыть окно, и в моей жизни дышать станет легче. Да и вообще угроза Данте кажется смешной. Нечего ему мне предъявить. Он больше не писал, не звонил, может, вообще забыл про меня? Нашел себе другую жертву.

— Сейчас принесу. Больше ничего не надо?

— Нет. Хотя газеты старые нужны.

— Чтобы блестело?

— Конечно, — улыбается она, снимая уже шторы, а я спокойно прикрываю дверь и спускаюсь на первый этаж. – Нина Георгиевна, а у вас есть…

Язык липнет к небу, а тело наливается свинцом, когда вижу, с кем вахтерша разговаривает.

— Погоди, Любушка. Вот тут еще подпиши, — она тыкает на бумагу, а этот ублюдок ставит свою закорючку. Я хватаюсь за стену, потому что ноги подкашиваются.

— Что ты тут забыл?

— Хочу быть поближе к тебе, моя любовь… — подмигивает мне, поднимая на плечо спортивную сумку.

— Так вы встречаетесь?

— Нет!

— Да!

— Чтобы никаких жалоб, Люба… Выгоню, не пожалею.

— А почему вы мне это говорите!?

— Потому что именно женщинам нужно следить за своей нравственностью.

— А мужчинам не надо? Это что за устаревшие стереотипы?

— Правильно, Нина Георгиевна. Что для мужчины опыт, для женщины уже блядство. Кто ее такую потом замуж возьмет, верно?

— Верно говоришь. Современная молодежь совсем распустилась. Особенно девушки. Люба, ты услышала про жалобы?

— Не волнуйтесь, я прослежу, чтобы Люба вела себя хорошо.

— Да пошел ты со своим «хорошо»! — рублю на корню и поднимаюсь по лестнице буквально бегом.

— Люба, а комнату показать?!

— Дайте ему компас! — кричу вниз и спешу скорее закрыться в своей комнате. Часто дышу, смотря на Асю.

— Что случилось?

— Нет у нее средства. Так помоем. Но кажется, это бесполезно… Все бесполезно.

Глава 8.

Я не смогу так жить… Просто не смогу постоянно прятаться. Я смогу поступить куда угодно. Через год, через два, работать как мама продавщицей.

— Люб, да что с тобой? Поговори со мной!

— Не могу, не могу, Ась, — В тот же миг я выбегаю обратно, торопясь в универ, чтобы добраться до финансово-аналитического отдела и найти главного бухгалтера, женщину строгую, но приятную на вид.

— Мария Андреевна, стойте! — успеваю как раз, когда она закрывает кабинет. – Здравствуйте.

— Здравствуй, Люб, что за спешка? – она надевает свой желтый пиджак и поправляет прическу. На меня смотрит удивленно. — Ты в порядке?