Игры Ариев. Книга первая - Андрей Снегов

Я закрыл глаза и на секунду представил, что я дома, что все как прежде. Что сейчас я из душа, и отец позовет меня на ужин. Игореха будет дразнить за густую, туго заплетенную косу, Свят — молча витать в облаках, а Лада украдкой подсунет мне свою порцию печенья.

Иллюзия продлилась лишь мгновение. Реальность снова нахлынула на меня тяжелой волной вместе со скабрезными шутками моих конвоиров. Я открыл глаза и увидел две пары внимательных глаз, рассматривающих меня с неподдельным интересом.

Выйдя из душа, я обнаружил на столике чистую одежду — строгий темно-синий мундир с вышитым золотом гербом Псковских на левом переднем кармане, белоснежную рубашку и черные кожаные туфли. Полувоенный костюм аристократа для деловых приемов.

Я оделся, подошел к зеркалу и опешил. Это отражение было чужим. Незнакомым и враждебным. Я видел высокого, хорошо сложенного юношу с аристократическими чертами лица. Скуластое лицо, синие глаза, темные брови и длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Классический наследник княжеского рода. Княжеского Рода Псковских.

Разумом я понимал, что вижу себя, но что-то внутри отказывалось принимать новую личину. Теперь меня будут называть Князь Псковский-младший. Эта мысль вызвала во мне новую волну отвращения.

— Неплохо, — хмыкнул один из конвоиров. — Хоть на человека стал похож.

— Еще бы ошейник нацепить для полного комплекта, — добавил второй, и оба расхохотались.

Я проглотил оскорбление, глядя на бойцов с каменным лицом. Пусть тешатся: они для меня никто, пустое место, как и их слова. Впрочем, дальше словесных оскорблений парни не заходили. Видимо, получили четкие инструкции не калечить меня без причины. Но они с удовольствием нарушат этот приказ, если я дам им повод.

Такие, как они, привыкли все решать кулаками, а не словами. Для них я был не просто пленным, но и представителем поверженного Рода, а значит — законной добычей. И только воля князя Псковского удерживала их от того, чтобы превратить меня в кровоточащий кусок мяса или труп.

Мы вышли в полутемный коридор и, миновав его, поднялись на несколько этажей по узкой каменной лестнице. Остановившись перед широкой бронированной дверью, один из бойцов приложил руку к сенсорной панели справа от нее. Тяжелая металлическая панель отъехала в сторону, и я шагнул за порог.

Глава 4

Сделка с убийцей

Я шагнул через порог и попал в мир, привычный мне с детства. Большие светлые комнаты, высокие стрельчатые окна, дубовый паркет на полу, обои с вензелями на стенах и украшенный золотой лепниной белый потолок. Все как в нашем, теперь уже сожженном поместье в Изборске, только богаче и помпезнее.

Длинные коридоры, устланные ковровыми дорожками, казались мне бесконечными. Я старался запоминать каждый поворот, каждую деталь. Не потому, что собирался отсюда сбежать, а по привычке, выработанной годами. Ведь именно в таких мелочах часто кроется спасение. Или шанс на успешную месть.

Мы прошли мимо галереи портретов Псковских — длинной череды суровых лиц. Мужчины и женщины в богатых одеждах, с холодными синими глазами и высоко поднятыми подбородками. Основатели и продолжатели Апостольного Рода, одного из древнейших и могущественнейших в Империи. Каждый из них оставил свой след в истории России.

Я вглядывался в черты породистых лиц, пытаясь найти сходство с собой. И, к своему ужасу, находил его. Тот же разрез глаз, те же скулы, тот же узкий, чуть загнутый к кончику нос…

Нет, я не верю! Это совпадение. Или игра света. Или мое воображение, подстегнутое словами Псковского.

Мои конвоиры шагали рядом. Они не угрожали и не подталкивали, но не давали повода усомниться в готовности размазать меня по стенке при малейшем намеке на сопротивление. Их молчаливое присутствие давило сильнее, чем угроза оружием.

Мы поднялись по широкой мраморной лестнице и вышли в просторный холл с высоченными потолками. Стены отделаны состаренным деревом, пол устлан толстыми синими коврами, а в центре возвышалась скульптурная композиция — арий, поражающий Тварь.

Классический сюжет, но выполненный с потрясающим мастерством. Каждая мышца бронзового тела воина напряжена, лицо искажено яростью, а в глазах, инкрустированных сапфирами, горит одержимость. Тварь под ним — извивающаяся масса щупалец и когтей казалась слишком реалистичной, словно скульптор ваял ее с натуры.

Мои сопровождающие молча указали на высокие двустворчатые двери в конце холла. Я понял — там находится трапезная, где меня ждет Псковский. Мне предстоял сложный и опасный разговор. Разговор с человеком, который называет себя моим отцом. С человеком, который убил всю мою семью.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. За этой дверью начнется новая глава моей жизни — глава, которую я не выбирал, но принять которую был вынужден. Чтобы выжить. Чтобы отомстить.

Обеденный зал поражал своими размерами. Высокие потолки, украшенные лепниной и позолотой, гигантские люстры, заливающие помещение мягким светом, и гобелены на стенах, изображающие сцены охоты, битв с Тварями и военных триумфов. Все кричало о могуществе, богатстве и древности Рода Псковских.

В центре зала стоял длинный стол из полированного темного дерева, накрытый на двоих. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы. Утонченная роскошь, призванная подчеркнуть статус хозяина.

У дальнего конца стола меня ожидал князь Игорь Владимирович Псковский. Он был одет в строгий костюм темно-синего цвета, очень похожий на мой. Руки заложены за спину, подбородок слегка приподнят — вся его поза выражала превосходство и уверенность в себе.

Я направился к князю. Медленно и с достоинством. Каждый шаг давался мне с трудом. Я словно плыл сквозь густой кисель, преодолевая сопротивление собственной воли. Одна часть меня хотела броситься на Псковского, другая — развернуться и убежать, третья — рыдать от бессилия. Но я просто шел вперед, не позволяя ни одной из них взять верх над собой.

Меня вновь поразило наше сходство с князем. Те же черты лица, тот же разрез глаз, та же линия подбородка. Даже фигуры похожи — высокий рост, широкие плечи, пропорциональное телосложение. И, конечно, глаза. Каждое утро я видел такие же в зеркале.

— Здравствуй, сын, — произнес Псковский, и его низкий голос гулким эхом разнесся по залу.

Это обращение породило во мне волну гнева. Я стиснул зубы так сильно, что свело челюсти. Держись, мысленно приказал я себе. Не показывай эмоций. Жди своего часа.

— Я не твой сын, — холодно ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Князь улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла — только снисходительность взрослого к капризу ребенка.

— Ты можешь