Развод. Свободна по собственному приказу - Ирма Шер

Антон не обращает внимания, а я спешу от него отстранится. Он понимает, что момент испорчен. Ссаживает меня на кровать, а сам идет открывать дверь. И по лицу видно, что тому, кто за ней, не повезет.

Но вместо грозного рыка, я слышу женский голос.

-- Привет! А я теперь ваша соседка…

Поправляю футболку и выхожу в коридор. На пороге стоит девушка примерно моего возраста, в легинсах и топе для йоги. В руках у нее что-то завернуто в полотенце.

-- Привет! Я Оксана, ваша соседка.

-- Привет! – улыбаюсь девушке в ответ, -- Я Варвара, можно просто Варя, а это мой муж …

-- Антон… – она переводит взгляд на мужа, да только в глаза не смотрит, а кубики на его прессе считает. – мы уже знакомы.

-- Да, виделись пару раз. – Антон отходит в сторону, пропуская меня вперед, а потом обнимает меня со спины. – Оксана племянница Суркова. Заканчивает мед, вот и приехала опыта набраться.

Девушка улыбается, слушая, как ее представляет Антон. Щеки ее покрываются румянцем. Она игриво накручивает прядь темных волос на указательный палец и не сводит с него глаз.

Руки Антона на моем животе стали обжигать сквозь ткань. Он притягивает меня ближе к себе.

-- Ой, а это вам. – Она протягивает мне сверток. – Сама испекла.

-- Спасибо.

-- Ну, еще увидимся.

-- Ага… -- отвечает Антон.

Я смотрю ей вслед и думаю, что звон в ушах так и не прошёл. Только теперь я не уверена от удара ли он.

Глава 10

После того как Оксана ушла, я долго стою в коридоре с её свёртком в руках. Чувствую запах домашней выпечки, тёплый и сладкий, и думаю о том, как странно пахнет чужое присутствие в собственном доме.

Антон возвращается на кухню, не говорит ничего. Слышу, как он открывает холодильник, шуршит пакетом. Обычные звуки. Я кладу сверток на тумбочку и долго смотрю на него, будто он может мне что-то объяснить.

Взгляды Оксаны были слишком откровенными, чтобы их не заметить. Такие взгляды не прячут, их демонстрируют намеренно. Она считала кубики на прессе Антона с той непринуждённостью, с какой разглядывают витрину магазина. Как будто я была просто фоном. Пейзажем за стеклом.

Я знаю, что говорят за спиной. Слышала не раз и не два. Случайные фразы, брошенные вполголоса, смолкающие, когда я оборачивалась. Сплетни живут своей жизнью, расползаются по углам, словно плесень. Я их не подкармливала, а притворялась, что не слышу. Не вижу. Потому что на самом дне, там, где совсем темно и тихо, я не хотела признавать очевидного.

Но Антон сделал кое-что неожиданное. То, чего я совсем не ожидала.

Он обнял меня со спины. Прижал к себе так, что между нами не осталось воздуха, и держал крепко, пока Оксана стояла на пороге. Это был жест собственника. Жест мужчины, который говорит без слов, занят. И я поймала себя на том, что мне это было приятно. Не потому, что я ждала разрешения чувствовать себя нужной, а просто давно забыла, каково это.

Следующие дни превращают меня в человека, который постоянно находится в ожидании, увидеть привычные знаки. На привычную усталость в его глазах вечером. На запах чужих духов на воротнике. На сухое я занят в ответ на мой звонок.

Но Антон приходит вовремя, на обед, на ужин. А иногда даже раньше, когда у меня еще едет урок.

Мы гуляем, когда позволяет погода. Он берёт меня за руку первым. Это мелочь, я понимаю. Глупо замечать такие вещи после пяти лет брака. Но я замечаю. Запоминаю, как он держит мои пальцы, немного сильнее обычного. Как поворачивается ко мне, когда я говорю что-то необязательное, про скорую весну или про кошку соседей снизу. Как слушает.

Это непривычно. Это почти тревожит.

Сегодня я выключаю камеру после урока и слышу, как синхронно с этим хлопает входная дверь.

— Варюш, собирайся! — Антон кричит мне из коридора.

Выхожу к нему навстречу. Он стоит на пороге. Форма, тёмные глаза, и что-то в выражении лица такое, отчего у меня на секунду перехватывает дыхание.

Он подхватывает меня раньше, чем я успеваю что-то сказать. Обнимает крепко, зарывается лицом в волосы. Долго. Дольше, чем обычно. Мурашки разливаются по телу, легкими вонами.

— Антош, всё в порядке? — отстраняюсь, всматриваюсь в его лицо. — Ты какой-то странный.

— Всё отлично. — Он улыбается, и эта улыбка непривычно мягкая. — Командир дал добро провести вечер с женой. Поехали.

— Куда? – спрашиваю, чтобы понять, как одеваться. Потому что через пару часов начнет темнеть, и станет холодно.

— Сначала ужин. Потом прогулка. Свежий воздух полезен.

Он разворачивает меня в своих руках, кладёт свои ладони на бёдра, и мы идём в спальню вот так, вместе, нелепо переступая в такт. Я сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос, но проигрываю.

Он помогает мне выбрать, что надеть. Достаёт шарф, потому что вечером будет холодать. Говорит, что серое пальто лучше, чем синяя куртка. Обычные слова. Обычные жесты. Но что-то в груди сжимается и отпускает одновременно, как будто я выдыхаю то, что держала в себе слишком долго.

Он делает это для меня. Не для галочки. Не потому, что должен. Я чувствую разницу телом, где-то под рёбрами, и от этого становится одновременно хорошо и немного горько. Потому что раньше я не задавалась вопросом: для кого. Раньше это было само собой разумеющимся.

Мы спускаемся вниз.

Антон толкает входную дверь, пропускает меня вперёд. И тут…

— Ой, привет!

Оксана стоит у подъезда. Короткая куртка небрежно распахнута или расстегнута намеренно, не знаю. Блузка с глубоким вырезом. Тёмные брючки облегают длинные ноги так безупречно, что становится понятно: она знает, как выглядит.

— Привет, — говорю я. Улыбка выходит механической. Вежливой.

— А вы куда? Случайно не в город?

Она хлопает невинно ресницами и смотрит на Антона. Именно на него. На меня снова нет.

— В город. – Отвечает Антон.

— Здорово! Можно я с вами доеду?

Есть что-то в ней, что я не могу назвать точно. Она приятная. Объективно красивая, улыбчивая, не грубая. И всё равно что-то в ней задевает, как заноза, которую не видно, но которую чувствуешь при каждом движении. При наших встречах мое шестое чувство обостряется на максимум.

Антон пожимает плечами. Я киваю, потому что отказать неловко.

Мы идём к парковке, и та