Резонанс Ци. Том 2 - Иван Рейн

Но тут монстр заметил нас.

Голова резко дёрнулась. Огромное тело качнулось вперёд. А в следующий миг тварь уже сорвалась с места. И сделала она это крайне быстро для своего размера.

Каждый её шаг отдавался в крыше дома тяжёлыми толчками. Где-то внизу посыпалось стекло. Пыль пошла волной по улице. Монстр нёсся прямо к нам, и от одного этого зрелища внутри всё неприятно сжалось.

Я резко перевёл взгляд на Данте.

Он уже стоял чуть впереди, спокойный до невозможности. Красно-золотой клинок лёг ему в руку так, будто только этого момента и ждал.

Данте медленно поднял меч над головой.

Лезвие вспыхнуло столь ярким золотым светом, что на долю секунды затмило даже небо и солнце над руинами.

Мир будто задержал дыхание.

А через мгновение Данте шагнул вперёд и опустил клинок сверху вниз.

Глава 4

От чудовищного количества Ци, сфокусированной в мече Данте, у меня в груди будто что-то завибрировало. Собственная энергия отозвалась странно, словно инстинктивно съёжилась перед чужой силой.

Клинок, сияющий ярчайшим золотым светом, резко пошёл вниз.

С лезвия моментально сорвалась волна.

Предельно сжатый поток света, в котором было столько Ци, что воздух между нами и монстром дрогнул, создавая эффект рассечённого пространства. По ушам резанул высокий вибрирующий звук, от которого болезненно свело зубы. В следующий миг золотая полоса прошла сквозь огромное тело чудовища.

Я увидел идеально ровную вертикальную линию.

А потом монстр распался на две равные продольные половины.

Волна не остановилась на разрубленном теле. Почти не потеряв мощности, она ушла дальше, вспоров улицу как горячий нож масло, прорезала стену ближайшего дома, потом следующего, потом ещё одного. На теле мёртвого города появилась длинная раскалённая рана. Узкая, пугающе ровная, словно кто-то гигантским мечом вспорол квартал на добрые полкилометра.

Мозг отказывался верить, что я смотрю не на последствия какого-то оружия массового поражения, а на результат одного единственного взмаха меча.

Сам монстр ещё двигался.

Две половины монстра продолжили двигаться по инерции. Одна туша врезалась в фасад полуразрушенного здания слева, а другая почти доехала до дома, на крыше которого стояли мы с Данте.

Кровь монстра густыми тёмными потоками потекла по изломанному асфальту. От внутренностей повалил пар. Рассечённые края плоти ещё несколько секунд светились оранжево-золотым, будто тело не просто разрезали, а мгновенно прожгли насквозь.

Я молча смотрел на это и пытался совместить увиденное со всем, что уже успел узнать об этом мире. Чудовищная разрушительная сила…

Даже монстры F ранга достаточно крепки, чтобы их не брало огнестрельное оружие.

Когда я вырезал ядро из змеи в подземелье, на это ушло заметно больше сил чем хотелось бы. А ведь она к тому моменту уже давно сдохла. Здесь же, передо мной была туша размером с дом. Чешуя, кости, мышцы, внутренние органы — прочность всего этого у такого чудовища должна быть просто запредельной. Сам факт того, что его можно разрубить настолько чисто, настолько просто — уже выглядел безумием. К тому же удар не просто разделил тело пополам, он почти не потерял силы после этого.

— Свет. — ошарашенно произнёс Арон у меня в голове.

Я не отрывал взгляда от мёртвой туши.

— Что?

— Световая Ци. — в голосе Арона звучало редкое для него, ничем не прикрытое удивление. — Не обычная стихийная вариация. Чистый, предельно сжатый пучок света, раскалённый до чудовищных температур. Это очень редкая и крайне разрушительная сила.

Я поймал себя на том, что слишком долго смотрю не на самого монстра, а именно на след от удара Данте.

На эту чудовищно ровную прорезь, которую он оставил в городе.

Если бы я не видел всё своими глазами, то решил бы, что здесь отработала какая-то стационарная орудийная система. Но нет. Один человек. Один клинок. Один взмах. И несколько кварталов выглядит так, будто через них провели раскалённую нить толщиной в пару метров.

Эта мысль буквально застряла в голове.

Не потому, что мне хотелось такой силы прямо сейчас. Это было бы слишком детским желанием. Скорее потому, что я впервые настолько ясно увидел размер пропасти в силе между мной и настоящими чудовищами этого мира. И под чудовищами я имею ввиду не монстров.

До этого момента резкий рост по сравнению с однокурсниками, экзамен, победы, новый ранг и псионика, создали в голове опасную иллюзию. Будто стоит ещё немного прибавить, ещё чуть-чуть закрепиться, и я уже окажусь где-то рядом с большими игроками. Смогу наконец вздохнуть спокойнее. Сейчас эта иллюзия сгорела так же быстро, как умер монстр перед нами.

И это, как ни странно, даже помогало.

Я коротко выдохнул:

— Похоже работы предстоит ещё много.

— Это правильный ход мысли. — улыбнулся Данте.

Я медленно перевёл на него взгляд.

Данте стоял всё в той же расслабленной позе, с мечом в руке, и смотрел на последствия удара так, будто ничего удивительного только что не произошло. Заметив мой взгляд, он чуть усмехнулся. Не широко. Едва заметно. Но этого хватило, чтобы меня окончательно прошило осознанием: для него такой уровень силы — не подвиг. Обычный рабочий момент.

— Все охотники на ранге Зародыша настолько сильны? — всё ещё находясь в шоке, кивнул я на чудовищные разрушения устроенные Данте.

Он бросил на меня взгляд и иронично изогнул бровь:

— Конечно нет.

Затем повёл плечом, будто стряхивая остаток напряжения после удара, хотя со стороны казалось, что никакого напряжения в нём вообще не было.

— У меня довольно редкая сила. — спокойно продолжил он. — Разрушительная, да. Но это даже не главное.

Я молчал, слушая.

— Главное — уметь ею пользоваться. — Данте слегка крутанул меч в руке, и красно-золотой клинок коротко вспыхнул отражённым светом. — Можно дать дилетанту самую мощную пушку в мире, и толку от этого будет мало. Он либо промажет, либо не поймёт, когда стрелять, либо сам себя подорвёт. А мастер и с куда более слабым оружием сделает то, на что у первого не хватит ни мозгов, ни рук.

Я с трудом удержался чтобы не скривиться. Мысль была настолько очевидной, что в другой ситуации я бы, наверное, даже не обратил на неё внимания.

А потом вспомнил, как выгляжу сейчас со стороны.

Для Данте я оставался восемнадцатилетним парнем. Очень талантливым, быстро растущим, перспективным, но всё равно восемнадцатилетним. И он вполне мог считать, что на таком фоне мне полезно лишний раз проговорить даже очевидные вещи. Думаю