Заповедные железные дороги - Михаил Кончиц

Каналстрой, чтобы пропустить встречный поезд. Добро пожаловать в Савеловскую глухомань! Дальше каждый городок будет мал да удал: вот Вербилки со своим кузнецовским фарфором, вот Талдом с сапогами и журавлиными токами, а вот и Кимры с деревянным модерном и обувными мастерами. И несколько дачных платформ между ними, где нет-нет да и можно разглядеть редкое историческое здание той самой первой железной дороги.

Впрочем, вот и станция Савелово. Мы садимся в тепловозный поезд – проводник в мир Савеловской глухомани. Он медленно набирает ход и спешит прочь из городской застройки. Первая остановка – станция Белый Городок с заколоченным кирпичным вокзалом и сквозящей пустотой. Таким же кажется и сам близлежащий город – наследник крепости Белгородок. Но стоит проехать всю центральную улицу до самого конца, и вдруг оказываешься в по-настоящему сакральном месте: на стрелке Волги и Хотчи красуется бело-голубой храм Иерусалимской иконы Божией Матери. Здесь же в сторонке – пристань местного судостроительного завода с макабрическим нагромождением нестандартных плавающих конструкций. Завораживающее сочетание.

Проехав по монументальному железобетонному мосту через Хотчу, поезд углубляется в лес. В сумерках, когда трудно разобрать, что за остановка за окном, проводница выходит из своего обжитого купе и наполняет вагон музыкальным возгласом: «Стрельчиха!» Вот ведь как хорошо назвали: не Стрелкино и не Стрелово, а Стрельчиха, как будто барыня какая. За Стрельчихой – еще два арочных моста и деревня Скнятино, топонимический наследник забытого и затопленного города Кснятина. Поезд словно выстреливает из леса и вдруг открывает взору широкие разливы Волги, из-за которых линию в 1930-е годы пришлось перекладывать. На платформу спускаются мужики с удочками, чтобы чуть позже дополнять идиллию водных далей неподвижными силуэтами лодок.

Скнятино

Поезд снова углубляется в смешанный лес, оставляя в стороне водную ширь. Параллельно, километрах в двадцати к востоку, идет шоссе, по которому когда-то ехал в Калязин автор «Трех мушкетеров» Александр Дюма. Была бы тогда железная дорога, он бы непременно наслаждался уютом вагона, но вместо этого катил в кибитке по булыжным улицам местных сел. Сначала он гостил у графа Нарышкина в усадьбе Елпатьево, на подъезде к которой повозка путешественников застряла в овраге. Затем через добротное торговое село Троица-Нерль он проезжал и Поречье, в котором не одно десятилетие будет процветать валяльная фабрика купцов Виноградовых. Так органично поделили обувной рынок Талдомский и Калязинский уезды: в первом – сапоги, во втором – валенки. Благодаря морозному климату валяльный бизнес шел в гору, и в Поречье выросли удивительной красоты резные усадьбы, а напротив стали печься удивительно вкусные пирожки. И те и другие дожили до наших дней – жаль только, что пирожки и усадьбы так далеки от железнодорожной идиллии. Впрочем, накануне потрясений первой половины XX века империя намеревалась построить неподалеку новую железную дорогу – из Калязина в Суздаль и Новки Владимирской губернии. Тогда можно было бы набрать пирожков с валенками и отправиться прямиком в Переславль или Суздаль…

Калязинский треугольник

Если верхнюю строку в чарте узнаваемых треугольников занимает Бермудский, то одну из нижних наверняка займет Калязинский. Вряд ли о нем кто слышал, но он существует. Под одиноким деревянным фонарным столбом на окраине города живет незаметная стрелка, разделяющая магистральные пути в обход города и уютную, как будто пропадающую в сосновом лесу одноколейку к станции Калязин. Чуть поодаль – не менее уютное место: платформа Калязин-Пост, где все к той же магистрали примыкает вторая одноколейка все с той же станции. Треугольник замыкается на самой станции, а внутри него растет небольшой лесок.

Вокзал Калязин

Конечно, наш поезд выбирает одноколейки на деревянных шпалах и медленно выползает на пустынную станцию Калязин, останавливаясь у платформы с потрескавшимся асфальтом (о, сколько в нем фактуры!) и буйными зарослями кустарника на том месте, где, казалось бы, должно стоять что-то вроде вокзала. Интуиция не обманывает: именно здесь стоял открытый в 1918 году деревянный вокзал. Несмотря на тяжелое время, он еще не был лишен типичного для здешних линий резного декора, хотя и заметно уступал краснохолмскому пряничному собрату. Но в 2010 году вокзал (не)благополучно сгорел – то ли от пьяного поджога, то ли от плохой проводки: любая версия звучит правдоподобно, учитывая редкость проходящих поездов и отдаленность от центра.

Если имение Нарышкина и Троице-Нерль Дюма нахваливал, а Поречье пирожковое нахваливали мы, то о Калязине автор «Трех мушкетеров» написал следующее:

Похоже, что Калязин не является вольным городом, ибо я не видел ничего грязнее того трактира, где нам пришлось менять лошадей… Я остановился на мгновение у входа в какой-то грязный двор, чтобы посмотреть на десяток русских девушек, которые готовили кислую капусту, напевая бесконечно унылую песню. Таких мелодий в России немало, и они прекрасно передают ту безмолвную грусть… которая сопутствует русскому в его развлечениях.

Находясь в Калязине, то и дело удивляешься, как слова Дюма не потеряли актуальности: вот заброшенная, заросшая усадьба в центре, вот разбитые, пыльные дороги, вот тот же сгоревший вокзал… Ну а для большинства побывавших в городе опыт пребывания в нем сводится к простой последовательности: спустился по булыжной мостовой, сфоткал колокольню и уехал. Для пущей лубочности на близлежащей улице зачем-то вырубили добротную аллею и всё заасфальтировали…

Впрочем, убогая обстановка и открыточный вид на колокольню лишь первый, поверхностный слой впечатлений от Калязина. Если копнуть глубже, то можно обнаружить куда более интригующие уголки города на Волге. Например, есть целый альтернативный Калязин в лице отдаленного квартала Свистуха. Путь туда лежит вдоль тупиковой линии на Углич, о которой пойдет речь дальше. На въездной улице, чуть в стороне, спряталась городская больница, до сих пор занимающая оригинальное здание 1905 года. После затопления большей части исторического центра оно осталось одним из немногих свидетелей старого Калязина, с грандиозными монастырями и ярмарками на Волге. К неоготической больнице ведет робкая дорожка, огибающая не менее харизматичное деревянное здание почты, за которым открывается главное чудо – остатки металлической вывески «Земская больница», у которой, будто молочные зубы, выпали несколько букв.

У въезда в Свистуху находится первая остановка поезда на пути в Углич – 5-й километр. Кажется, эта платформа вообще никогда не видит людей, зато летом она слышит бойкий запах окружающих ее сосен и поющего в их тени соловья. Неподалеку от платформы в лес отворачивает незаметная дорога, которая через несколько мгновений приводит к одной из главных доминант на въезде в Калязин – антенне космического радиотелескопа диаметром 64 и высотой почти 90 метров. Всегда было занятно везти группу туристов с только что отведанными пореченскими пирожками в Калязин и сворачивать перед самым городом в лес