Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Ренарт Шарипов

и олени. Когда дикие животные (например, медведь и кабан) дерутся друг с другом или получают раны, это плохое предзнаменование. Зловещим образом выступала змея с золотой головой. Когда с домашними животными плохо обращаются, они заболевают или их крадут, это тоже плохое предзнаменование. А вот рожающие считаются добрыми знаками. Пара предзнаменований демонстрирует тройственный параллелизм между двумя животными и человеком: белая кобыла, верблюдица и принцесса рожают, а молодые птицы, оленята и дети пропадают в тумане. Некоторые магические представления передаются в образе женщины, роняющей свое зеркало в озеро. Здесь зеркало, видимо, выступает олицетворением ипостаси души, именуемой кут / кот, олицетворяющей астрального двойника человека.

Бог неба Тенгри фигурирует в некоторых предзнаменованиях. Обычно его изображают добрым, например спасающим заблудившихся или измученных животных. Также упомянуты Йол-Тенгри — божества дорог. Один из них скачет на пегом коне (Ала Атлыг Йол-Тенгри), другой — на вороном (Кара Атлыг Йол-Тенгри). Возможно, они, как и гонцы на желтом и темно-коричневом жеребцах, выступали посланцами Тенгри, принося добрые вести, покровительствовали путешественникам, чинили старые вещи (соединяя то, что было треснуто или разорвано), наводили порядок в стране.

Помимо древнеуйгурского источника, упоминание о богах путей встречаются в монументальном труде «История страны албан» Моисея Утийского. В главе, посвященной посещению страны гуннов (так албанцы именовали тюркских соседей-савиров) албанским католикосом Исраэлем, упомянуто, что савиры приносили жертвы огню и воде, поклонялись неким богам дорог, и луне, и всем творениям, которые казались им удивительными.

Кроме Тенгри, в «Книге гаданий» несколько раз упоминается Эрклиг (Таму-Эрклиг-хан) — владыка нижнего мира, разлучающий людей, противостоящий верхнему миру. В 12-й притче «Ырк битиг» говорится: «Муж пошел на охоту. На горе совершил жертвоприношение Эрклигу из богов. Такое предсказание, надо полагать, несчастливое». Каждая из 66 притч в книге завершается фразами: «хорошо», «счастливо» или «несчастливо», «плохо». На тот момент Эрклиг находился в состоянии «падшего», поэтому поступок мужчины воспринимался людьми как дурной. В одном сюжете воинам, отправившимся в поход, об их грядущей победе извещает посланник Эрклига, и 55-я притча завершается словами: «Такое предсказание считается очень счастливым!» В третий раз его имя фигурирует в 66-м, последнем разделе. Здесь Эрклиг-хан выступает «в формуле, определяющей судьбы людей». В переводе на русский язык последних двух абзацев имя Эрклига заменено словами «прорицатель», «послушник».

Текст гадания написан смесью прозы и поэзии. В нем нет фиксированного метра, но есть такие поэтические черты, как стилистический параллелизм, аллитерация и рифма. Иногда стихи «Книги гаданий» разворачиваются в небольшие рассказы: «Я — [Йол-Тенгри] бог дороги на пегом коне. Утром и вечером я езжу. Встретил двухмесячного сына человеческого. Человек испугался. Сказал: «Не бойся! Я дам счастье!» Знайте так: это хорошо»[23].

Итак, у древних тюрков существовал своеобразный культ Богов путей — доброго и злого ангелов, странников, от воли которых зависит их судьба во время путешествия. Их называли Ала Атлыг Йол-Тенгри и Кара Атлыг Йол-Тенгри — Бог пути (путей) на Пегом коне и Бог пути (путей) на Вороном коне.

Можно предположить, что позже у тюрков, принявших ислам, образ Черного бога пути слился с мрачным ангелом смерти Азраилом, а добрый Йол-Тенгри трансформировался в образ мусульманского святого Хызыр-Ильяса (по другой версии — Баба-Туклас, «волосатый святой»), который приходит на помощь правоверным, терпящим бедствие в пути. О встрече Ашика-Кериба с Хадерилиазом (Хызыр-Ильясом) упомянуто в сказке М. Ю. Лермонтова «Ашик-Кериб».

Принеся искреннюю свою благодарность и взяв свою суму с седла, Ашик-Кериб сказал всаднику: «Ага, конечно, благодеяние твое велико, но сделай еще больше; если я теперь буду рассказывать, что в один день поспел из Арзиньяна в Тифлиз, мне никто не поверит; дай мне какое-нибудь доказательство». «Наклонись, — сказал тот, улыбнувшись, — и возьми из-под копыта коня комок земли и положи себе за пазуху; и тогда если не станут верить истине слов твоих, то вели к себе привести слепую, которая семь лет уж в этом положении, помажь ей глаза — и она увидит». Ашик взял кусок земли из-под копыта белого коня, но только он поднял голову, всадник и конь исчезли; тогда он убедился в душе, что его покровитель был не кто иной, как Хадерилиаз[24].

Уровни мироздания и божества древних тюрков

О религии и мифологических воззрениях хунну и тюрков Центральной Азии написано немало. Для них было характерно почитание неба как верховного божества. В ранних источниках теоним Тенгри не упоминается, но есть указания на зарождение культа Тенгри, который широко распространится на территории Тюркского каганата. У хунну существовал ритуал встречи восходящего солнца поклоном. Возвеличивание солнца повлияло и на обряд возведения правителя на престол: нового шаньюя (государя) сажали на войлок и обносили в направлении движения солнца девять раз. Как показано в китайских источниках («Хань-шу»), хунну совершали обряд жертвоприношения в честь неба, земли и своих духов по обычаю три раза в год в храме Лун-цы (лун — дракон) в первый, пятый и девятый месяцы в день Сюй. Самый большой праздник хунну приходился на пятый месяц по китайскому календарю — примерно на конец мая и начало июня.

Религиозно-мифологические воззрения азиатских хунну нашли продолжение и в верованиях тюркоязычных племен, появившихся в VI в. на территории Прикаспийского Дагестана и известных как европейские гунны. «История страны агван», повествующая о путешествии албанского епископа Исраэля с целью распространения христианства, знакомит с системой мифологических верований «страны гуннов». Исраэль представляет достаточно полную информацию об основных персонажах (Тенгри-хан, бог грозы Гуар-Куар, женское божество, боги земли и воды) гуннского пантеона. Как показывают исторические источники, будучи одним из основных культов в «стране гуннов», культ Тенгри-хана, с одной стороны, восходит к Тенгри древних тюрков, проживавших на землях Центральной Азии и Сибири, с другой — к верховному богу протоболгар, Тангра.

В «стране гуннов» обряд жертвоприношения в честь Тенгри-хана проводился в святилищах-дубравах, где самые высокие деревья олицетворяли его самого. Здесь закалывали лошадей, затем их кровью окропляли землю, головы и шкуры вешали на ветви, туши сжигали на огне. Со священных деревьев нельзя было брать ни веток, ни плодов, они были освящены и становились предметом культа. Жертву самому старому и сильному дереву приносил предводитель страны гуннов[25] Алп-Илтивер и представители высших сословий, при этом у каждой семьи и племени было свое священное дерево. Человека, который нанес ему вред, кроме болезней и смерти, ждала опасность развала дома и искоренения рода. Схожие верования зафиксированы этнографами и у некоторых тюркоязычных народов Сибири.

В жизни народов Поволжья деревья издревле играли центральную роль. Понимая их мощь, булгары, сувары и берсулы обожествляли их, возле них совершались жертвоприношения. Запрещалось дотрагиваться до священного дуба — источника жизни и залога благополучия. Среди народов Поволжья (и тюркских,