Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Ренарт Шарипов

Таким образом, представления о божествах древнетюркского пантеона образуют систему мифологических верований, общую для тюрков Центральной Азии и гуннов Северного Кавказа, о чем свидетельствуют орхонские стелы, надписи енисейских киргизов, древнеуйгурские памятники, данные мусульманских авторов, китайские источники. По мнению Сергея Григорьевича Кляшторного, учитывая тождество гунно-булгарского и древнетюркского пантеонов и время миграции прабулгарских племен (племенного суперсоюза теле), оставивших свою центральноазиатскую прародину не позже V в., следует считать, что сложная религиозно-мифологическая система, которую мы именуем древнетюркским пантеоном, сформировалась в окончательном виде еще до середины I тысячелетия н. э.

По поводу жанра рунических надписей, рассмотренных выше, в науке существуют разные точки зрения. Однако, по мнению Виктора Жирмунского и Елеазара Мелетинского, орхоно-енисейские надписи по праву могут считаться образцом письменного жанра, сформировавшегося в рамках духовной культуры древних тюрков. Именно в них начинает складываться тюркский героический эпос, сюжеты, которые позже составят основу эпических произведений.

Описание грандиозного сражения, когда один богатырь побеждает врага, превосходящего его во много раз по силе и численности, нередко десятки тысяч врагов, прослеживается во многих образцах тюркского героического эпоса. С похожей ситуацией мы сталкиваемся и в описании исторических сражений в древнетюркских письменных памятниках.

В этом сражении Кюль-тегин был тридцати лет; сев верхом на своего белого (коня) героя Шалчы, он бросился в атаку, двух мужей он заколол (копьем) одного за другим; мы убили (многих) карлуков и (оставшихся) покорили их. <…> Кюль-тегин, сев на белого (коня) Азмана, бросился в атаку, шесть мужей он заколол, в свалке он порубил мечом седьмого. Во второй раз мы сразились с эдизами при Кушлагаке. Кюль-тегин, сев на своего бурого азского (коня) и бросившись в атаку, заколол одного мужа; девять человек он убил при преследовании; народ эдизов тогда погиб.

В третий раз… мы сразились с огузами. Кюль-тегин, сев на белого (коня) Азмана, произвел атаку и переколол (нескольких врагов); их войско мы перекололи, их племенной союз покорили.

Враждебные (нам) огузы напали на орду. Кюль-тегин, сев на белого Огсиза, заколол девять мужей (и) не отдал орды! <…> Если бы не было Кюль-тегина, все бы вы погибли[36].

Как видно из описания сражений и подвигов Кюль-тегина, его образ и боевые успехи явно преувеличены. Рассказчик прибегает к традиционному в сказаниях тюркских народов приему — описанию битвы одного богатыря против всего вражеского войска из десятков тысяч воинов. При этом важен акцент на том, что богатырь побеждает врага не магией и волшебством, а своей собственной богатырской силой.

Повествование, начавшееся с мифологического сюжета о сотворении мира, далее описывает историю героя: детство и юность, встречу с богом судеб вскоре после появления на свет, богатырское детство, конфликт с родителями, поиск невесты, военный поход, битву, подвиг, чудесное возвращение, подготовку юрты к свадьбе, обращение к подземному и небесному богам, разгром ставки хана в результате набега, помощь бога судеб и возведение князя на ханский престол, достижение успеха. Сюжетная основа тюркского героического эпоса, получившего развитие в более поздние эпохи, основана на изображении доблестной победы героя, его похода, приключений и участия в великих событиях. Несмотря на условность связи некоторых сюжетных мотивов, рунические памятники дают возможность реконструкции фрагментов повествования. Эпические сказания, возникшие в более поздние века, так или иначе соотносятся с памятниками древнетюркской письменности и художественно преломляют в себе мифологические сюжеты и мотивы, распространенные в духовной культуре древних тюркских племен.

В «Книге гаданий» упомянуты три бытия (мира). Судя по всему, им соответствуют три мира — верхний, средний и нижний в мифах тюркоязычных и монгольских народов. В камнеписанных памятниках Орхона намеками упомянут миф о космической катастрофе как времени, когда «небо вверху давило, а земля внизу разверзлась» или «небо и земля были в расстройстве».

Наверху была мгла, внизу был прах,

Птицы летели и сбивались с пути,

Звери бежали и сбивались с пути,

Сыны человеческие шли и сбивались с пути.

На третий год, по милости Неба,

Снова увидели друг друга

В здравии и благополучии.

Все радовались и веселились![37]

Уровни мира в тюркской мифологии

Как уже было упомянуто выше, мир древним тюркам представляется разделенным на три уровня.

Первый уровень — верхний мир Кёк Тенгри (Небо). Древние тюрки называли этот уровень мироздания уза, то есть высший. В нем жили Кёк Тенгри, его помощница Умай, а также духи Мангдашира, Майтура, Япкара, Шалйима, владыка погоды Уркер, владыка грома Насигай (он же громовой меч Кёк Тенгри) и прочие вспомогательные духи. Считалось, что владыка вселенной (трех миров), создавший ее, предопределил жизнь людей, дал каганам власть и силу.

В древнетюркских енисейских памятниках голубое небо названо крышей над миром, где ежедневно рождаются солнце и луна. Особо почиталось рождающееся солнце. Двери каганского шатра (по сообщениям иноземцев) были ориентированы на восток — в сторону, где восходит солнце. Среди других небесных объектов, почитаемых тюрками, китайские источники упоминают семь планет.

Еще одной характерной стороной реконструируемых космогонических мифов древних тюрков является наличие представлений о «жизненной спутнице Тенгри». Как было выше обозначено, в верхнем мире живет жизненная спутница Кёк Тенгри, дающая благодать семье и охраняющая детей от злых духов Умай. Первым данный мифологический образ был описан Махмудом Кашгари: «…есть поговорка “Если веровать в Умай, то родится сын”. Женщины верят в нее».

Второй уровень — средний мир, Священная Йер-Суб. Древние тюрки называли этот мир Экин ара («Средний, между небом и землей»). Главным его божеством считалась Священная Йер-Суб (Земля-Вода), вместе с ней там обитали семнадцать вспомогательных духов, подчинявшихся ей, могущественный Ио-кан, лес, горные духи и сыны человеческие. Во многих памятниках орхоно-енисейской письменности упоминается данное божество. Возможно, что Йер-Суб как мужское божество был сыном верховной четы либо считался одной из богинь-покровительниц.

Земная твердь в орхонских надписях предстает как пространство, ограниченное с четырех сторон и имеющее четыре угла. Она населена «сынами человеческими», идентичными тюркам.

Третий уровень — подземный мир под владычеством Эрлик-хана. Древние тюрки называли его Аста, то есть нижний. В этом мире обитали Эрлик-хан (в некоторых источниках — Эрклиг), его девять сыновей, две дочери — Киштей-ана и Эрке-султан, вызывающий смерть Бурт (Бюрт), а также различные злые духи, описывающиеся как антропоморфные существа с железной головой.

Шанырак — символ тенгрианства в основании юрты.

MehmetO / shutterstock

В тюрко-монгольской мифологии есть намеки