Лицевая сторона иллюзий - Андрей Прокопюк

входа и выхода должны быть увязаны. В моём случае определённому выходу в ином мире должен соответствовать вход в нашем. В остальном же пространства могут быть не связаны и даже могут иметь несовместимые аксиомы геометрии.

Из рассмотренных способов перемещения в иные миры я выбрал путь осознанного сновидения. Перемещения во время яркого сновидения — частый пример среди изученных, а осознанность исключит элемент случайности.

Существуют везучие люди, от природы способные осознать себя во сне. Не все из них могут менять реальность сновидения, но для меня владение даже базовым навыком облегчило бы дело. К сожалению, я таким умением не обладаю, да и запоминаю сновидения крайне редко.

Наука обращает непростительно мало внимания на осознанные сновидения. Существует множество исследований температуры тела, артериального давления, движения глаз и прочих телесных проявлений во время сна и очень мало данных о том, как стать хозяином положения в сюжете, диктуемом бессознательным.

Кое-что, тем не менее, известно об опасностях осознанного сновидчества. Возможно разрушение сна и его последствия: бессонница, иногда даже онейроидный синдром, при котором больной не может отличить сон от яви. Подобные риски кажутся мне ничтожными, если в случае успеха я смогу освободиться от многолетнего душевного груза.

За неимением научно подтверждённых методик относительно выбранного мною способа пришлось обратиться к сообществам в интернете.

Первый шаг: периодически спрашивать себя «сплю ли я?», рано или поздно это случится во сне.

Второй шаг: если есть подозрение, что это сон — посмотреть на руки. На ранних стадиях сновидение может прерываться на этом моменте, но есть вероятность научиться цепляться за него, переходя в режим управления. В этом-то состоянии я и надеюсь найти дверь в другой мир или ключ к ней.

Сплю ли я? В данный момент нет.

* * *

После двух недель практики — первая удача. Я запомнил сон, где я спросил «сплю ли я?». Правда, я ответил себе «нет» и забыл посмотреть на руки. Во сне я сделал ряд записей, и, когда проснулся, конечно же, не нашёл их в своём блокноте.

Сплю ли я? В данный момент нет, но как заставить себя ответить «да» и посмотреть на руки во сне?

Нужно совершенствовать методику. Попробую перед сном что-то вроде медитации. Мои познания в этой области крайне скудны, и изучению мешает большая эзотерическая нагрузка медитативных практик. В целом я понял, что нужно расслабиться и отключить внутренний комментарий, воспринимать события в чистом виде, без оценок и ассоциаций. Например, дыхание должно быть просто дыханием. Не нужно оценивать его как спокойное или учащённое. Не стоит пытаться корректировать его — это просто события вдоха и выдоха.

Думаю, в подобной умственной пустоте можно представлять образ, который будет входной точкой в искомую реальность. В отчёте об Алисе Нейман точкой выхода была железнодорожная станция Южная. Пусть тогда для меня входной будет станция Северная.

II

На четвёртый день использования новой методики наконец успех. Засыпая, я представлял перегон между станциями Северная и Южная, в голове не было ничего, кроме этого образа.

Во сне я оказался в здании школы, обычной московской школы, где много лет назад мы учились с той, кого я ожидаю встретить на той стороне. За окнами были слышны звуки железнодорожной станции: металлический стук колёс, шипение тормозов, гудки электровозов. Я был уверен, это и есть станция Северная.

Я задал себе вопрос: «Сплю ли я?», и ответил: «Нет». Этот способ работает плохо, нужно найти замену.

Было время урока, но я находился в пустом кабинете, явно не в том, в котором следовало. Нужно было узнать, где проходит урок, но у меня не было ни дневника, ни расписания. Я чувствовал себя виноватым, что не принёс также учебников, да и вообще пришёл в школу впервые, когда четверть была уже в разгаре. К счастью, я помнил, где висит главное расписание — таблица, начерченная на ватмане, всегда была выставлена в левом крыле, на втором этаже, около кабинета директора.

Я вышел из кабинета под номером 314, он находился в правом крыле третьего этажа. Коридоры были пусты, и я направился к центральной лестнице.

Место двери на лестницу занимала сложная конструкция, напоминавшая проигрыватель виниловых пластинок, поставленный на бок. В центре — нечто круглое, поверх — стрелка звукоснимателя, в середине — выступающий шпиндель, и под всем этим — дека, собранная из деревянных частей двери, которую я ожидал здесь увидеть.

Некоторое время я размышлял, как же пройти, и понял, что не хочу, чтобы эта странная конструкция мешала мне. Я попытался силой воли продвинуться в пространстве сквозь неё, но у меня не вышло.

Сзади раздались тяжёлые шаги.

Я ударился в этот «проигрыватель» и сразу оказался возле расписания. Припоминаю, что состояло оно из значков неизвестного алфавита, расположенных в хаотичном порядке. Приложив немало усилий, я понял — мне нужен кабинет 101, этаж 1.

До первого этажа я решил спуститься по боковой лестнице, доверия к центральной больше не было. Спустившись, я погрузился в воду по грудь — нижний этаж был наполовину затопленным. Преодолевая сопротивление воды, я зашёл в кабинет 101, где одноклассники стояли возле парт, готовясь к уроку.

Они выглядели такими же взрослыми, как я сейчас, и, по правде говоря, это были совсем не мои одноклассники. Я узнал соседа по лестничной клетке, женщину, которую часто вижу на остановке, и бывшего преподавателя из университета. Они обернулись ко мне и посмотрели со странной злобой, которой я не замечал за ними в жизни.

— Садимся и делаем записи, — прозвучал голос совершенно незнакомой мне учительницы.

Одноклассники сели, их головы погрузились под воду, но это не мешало им — они спокойно делали записи в своих тетрадях.

Я решил попробовать поступить так же и, задержав дыхание, погрузился под воду.

Тетрадь всё время норовила всплыть, мне приходилось прижимать её к парте. Но как только я расправлял тетрадь и был готов зафиксировать мысли, мне переставало